Раньше, когда все производства работали на полную мощность, города не были такими яркими. И вот почему. У атомной энергии имелся один минус: она вырабатывалась постоянно. Нельзя сделать сброс воды, как на гидроэлектростанции, или подать меньше топлива на тепловую. Бесконечно накапливать электричество в аккумуляторах повышенной ёмкости невозможно. Для решения этого вопроса в единой энергосистеме существовали так называемые перетоки, когда электричество перераспределялось туда, где оно сейчас требуется, и не подавалось туда, где оно не нужно. В нормальной ситуации днём больше энергии потребляли заводы и фабрики, вечером — обычные люди. В системе существовал баланс, и не требовалось думать, что делать с излишками. Сейчас большая часть производства работала по запросу, лишь изредка выходя из гибернации, поэтому всё, что накапливалось за день, сбрасывалось в городскую осветительную сеть в избыточном объёме. Нет, не в таком, чтобы лишить людей сна. Пара процентов, не более. Излишняя яркость, скорее, создавала дискомфорт для глаз, и решения от рекреационных дизайнеров оказались очень кстати.

Маруся поднялась на пятый этаж и позвонила в дверь. Долгое время никто не открывал, но она проявила настойчивость. Вскоре электронный замок зажужжал, и дверь открылась. На пороге стояла опухшая от слёз Соня.

— Что случилось? — ахнула Маруся.

— Он… Он умер… — зарыдала Соня.

— Кто умер? — обомлела Маруся.

— Тимошка…

— Да как? Он же ещё котёнок!

— Умудрился залезть в мусоропереработчик и там задохнулся! А я ничего не смогла сделать!

Маруся сдавила подругу в объятьях. По её щекам тоже катились слёзы.

Новосибирская область, 2349 год.

Мама вежливо постучалась и дождалась, когда её пригласят. Павлов, как обычно, сидел за столом со своим блокнотом и что-то туда переписывал с дисплея.

— Неужели так удобнее? — спросила Мама.

— Блокнот? В некотором роде. Но это, скорее, просто привычка, которую я перенял у своего учителя, а тот — у своего. Должен же быть у меня хоть какой-то атрибут чокнутого профессора⁈

— Я посоветоваться хотела, — Мама начала деликатно излагать свой вопрос. — Люди, вот, регулярно празднуют свои дни рождения и, главное, юбилеи…

— Не надо мне никаких празднований! Не отмечаю я! — замахал на неё руками Павлов.

Он прекрасно помнил, как у Стейнбека в «Квартале Тортилья-Флэт» друзья решили «устроить доку день рождения» и чем всё это закончилось.

— Да я не про тебя, — успокоила профессора Мама, — у Этого день рождения скоро. Сто лет как-никак.

— Ух ты! — удивился Павлов. — А на вид не скажешь. Молодой, красивый, шустрый.