— Дамы и господа! — обратился к пассажирам Пятитысячный. — Помимо еды и напитков, которые вам любезно предложит Лукерья, в нашем меню есть песни, захватывающие истории и много изумительных фотографий и видеороликов. Прошу вас проголосовать за понравившийся пункт. Вы можете сделать это на интерактивном экране планшета впередистоящего кресла. У пассажиров первых рядов и на местах аварийных выходов такой планшет находится в подлокотнике.
Большинство проголосовало за песни. Видимо, многие летели не в первый раз и все истории слышали.
— Дамы и господа! Я сейчас буду петь, а вы мне подпевайте!
Пятитысячный затянул одну настолько старую песню, что имени её автора не знали уже четыреста лет назад. Зато она была весёлая и нравилась пассажирам.
Я так хочу иметь щеночка,
Чтобы водить его на поводочке,
Чтобы водить его на поводочке,
Щено-о-чка.
Щеночек тихо подойдёт ко мне
И поцелует меня прямо в щёчку,
И поцелует меня прямо в щёчку,
Щено-о-чек.
Но! Щеночка нет у меня, нет у меня щеночка.
Но! Щеночка нет у меня, нет у меня щенка.
Я так хочу иметь котёнка,
Чтобы водить его на поводочке,
Чтобы водить его на поводочке,
Котё-он-ка.
Котёнок тихо подойдёт ко мне
И поцелует меня прямо в носик,
И поцелует меня прямо в носик,
Котё-о-нок.
Но! Котёнка нет у меня, нет у меня котёнка.
Но! Котёнка нет у меня, нет у меня кота.
Салон с удовольствием подпевал, люди раскачивались в креслах и махали руками в такт мелодии. А где-то внизу, на земле, уже готовили к производству новую партию домашних животных. Первую по результатам всех тестов и наблюдений признали удачной.
VI
Аристарх Иосифович Тяпкин был взбешён. Он мерил кабинет широкими шагами, постоянно теребил бородку и нервно поправлял очки. На столе Тяпкина стоял гипсовый бюст Платона и безразлично наблюдал за происходящим.
— Представляете, Платоша, — голос Аристарха Иосифовича дрожал, — что вытворяет эта чертовка? Нет, не представляете. Она метит на моё место! Хочет подсидеть меня, известного во всём научном мире Тяпкина! Бьюсь об заклад, она ещё и всякие сплетни про меня распространяет!
Платон промолчал. Это означало, что он согласен с негодованием Тяпкина и во всём его поддерживает.
— Да что она о себе возомнила⁈ — Аристарх Иосифович сдёрнул с носа очки, потом снова их туда напялил. — Мерзавка! Позволять себе такое в стенах научно-исследовательского института! Нет, я бы понял, на базаре или в притоне… Но здесь! Здесь!
Тяпкин воздел руки вверх.
— О, пресвятой Эйнштейн, заклинаю тебя! Дай мне сил пережить это унижение!
Аристарх Иосифович сгорбился и уселся за стол. Но что-то внутри него продолжало бурлить. Тяпкин схватил со стола бюст и заорал на него: