не знаю, кто ты для меня. Я запуталась. Совсем. Слишком быстро все происходит. Мы знакомы-то не больше суток. Он медленно кивнул, словно ожидал именно такого ответа. Пальцы его сжали мои чуть крепче. — Запуталась — это нормально, — с легкой ноткой снисходительности обронил он. — Но, Катрина, не заставляй меня ждать слишком долго. Я ведь не железный. — В любом случае — спасибо тебе за все, — прошептала я, не в силах отвести взгляд от его губ. — Я не представляю, что бы со мной было без тебя. — Если ты про все это, — Патрик небрежным движением руки обвел номер, — то не благодари. Я же сказал: я эгоист. Мне нужно, чтобы ты была здорова. Потому что завтра у тебя будет тяжелый разговор. И я хочу, чтобы ты провела беседу с Витором во всеоружии. — Нет, я не только про это, — возразила я. — Я про все, что случилось в этот день. Указательный палец Патрика вдруг прижался к моим губам, запрещая говорить. Он мягко отобрал у меня кружку, поставил на столик рядом. Я уже понимала, к чему это приведет, но молчала. Знала точно — начну возражать, и Патрик отступит. Но мне этого так не хотелось! — Тише, — прошептал он. — Никаких слов. Ты сегодня и без того наговорила много лишнего. Он медленно наклонился ко мне. Я должна была отстраниться, должна была напомнить ему о границах, о Виторе, о приличиях. Но, если честно, плевать я хотела в этот момент на все доводы разума. Поэтому я замерла и затаила дыхание, почувствовав, как мое несчастное многострадальное сердце колотится где-то в горле. Его губы коснулись моих сначала легко, почти невесомо, словно спрашивая разрешения. А когда я не отстранилась, а наоборот, чуть подалась навстречу, поцелуй стал глубже, увереннее. Теперь он действовал не так, как в первый раз. Без нажима и без властности, а очень нежно и мягко, готовый в любой момент отступить. Мир сузился до точки соприкосновения наших губ. Шум дождя, воспоминания о предательстве Витора, страх перед завтрашним разговором — все это отошло на второй план, растворилось в жарком дыхании Патрика. Патрик отстранился первым. Стыдно признавать, но я потянулась за ним, чуть не застонав от досады. — Ты еще замужем, — напомнил он мне с лукавой усмешкой. — А я все еще «никто» для тебя. Но если я продолжу — то кто знает, чем это может закончится. Точнее, я-то точно знаю, но вот тебе это вряд ли понравится. Будешь потом угрызениями совести мучаться. К тому же завтра ты должна говорить с Витором. — Это нечестно! — невольно возмутилась я. — Ты вновь манипулируешь мною. — Пока даже не начинал.