мягкое и уютное небытие. И честное слово — никогда прежде я не спала настолько крепко! — Все хорошо? — медово поинтересовался Патрик. Внутри шевельнулось странное, колючее чувство. С одной стороны, в груди разлилось тепло признательности. После предательства Витора, который видел во мне лишь удобное дополнение к своей жизни, благородство Патрика казалось чем-то невероятным. Он не воспользовался моей слабостью, моей растерянностью, моим отчаянием. Он защитил мою честь даже от меня самой. Потому что, не буду скрывать очевидное, вчера я бы отдалась ему без малейших сомнений, лишь бы заглушить душевную боль физической близостью. Но с другой стороны… Боги, как же меня раздражало его поведение! Я посмотрела на его самодовольный профиль, на безупречно чистую рубашку, на эту легкую усмешку, затаившуюся в уголках губ. Неужели я настолько его не привлекаю? Неужели во мне не нашлось ничего такого, что заставило бы его забыть о своих принципах хотя бы на минуту? Я чувствовала себя какой-то до омерзения правильной девочкой, которую погладили по голове, дали конфету и отправили спать, пока взрослые решают серьезные дела. — Ты выглядишь так, будто хочешь меня либо ударить, либо расцеловать, — с иронией заметил Патрик. — Мой тебе совет. Выбирай первое, это безопаснее для твоего еще нерасторгнутого семейного статуса. — Ты невыносим, — буркнула я, сползая с кровати и пытаясь придать себе независимый вид, что в халате на три размера больше было задачей невыполнимой. — Мог бы просто разбудить голосом, а не… вот это все. — И лишить себя удовольствия поглядеть, как ты смешно морщишь нос во сне? Ни за что на свете. Он тоже поднялся с кровати, и я невольно сделала шаг назад, упершись в стену. — Спасибо, — выдавила я из себя, хотя голос прозвучал скорее сердито, чем признательно. — За то, что… Очень смутилась, опустила голову как можно ниже, чувствуя, что начинаю краснеть. — Ты благодаришь меня за то, что?.. — Он приподнял бровь, и в его глазах снова заплясали знакомые опасные искорки. — Что я не осыпал тебя поцелуями ночью и не заставил отказаться от всего, что ты мне прежде наговорила? Милая моя. Я еще раз повторю — закончи сперва с Витором. Поставь в отношениях с ним финальную жирную точку и вычеркни этого слизняка из своей жизни. Жар на щеках стал ярче. Я не понимала, куда смотреть, лишь бы не угодить в плен смеющихся и таких довольных глаз Патрика. — И не обольщайся, Катрина. — Тон Патрика неожиданно стал жестким, стальным. — Это была разовая акция милосердия. Я просто дал тебе