шанс войти в сегодняшний день с чистой совестью. Но не надейся, что я буду таким же терпеливым вечно. — Не слишком ли много на себя берешь? — огрызнулась я, резко вскинув голову. Обида на его холодность пересилила смущение. — Решаешь за меня, когда мне и с чем разбираться, когда и с кем говорить… — Я ничего за тебя не решаю, — спокойно перебил он. — Я просто расставляю приоритеты. — Разумеется, — язвительно протянула я. — И, конечно же, твои приоритеты — единственно верные. — О да, ты, безусловно, права! И Патрик при этом продолжал спокойно улыбаться, как будто не понимал, что только что сказал. — Ты… ты… — задохнулась я от праведного гнева. — Ужасный, несносный и всегда во всем правый, — услужливо подсказал он, даже не пытаясь сделать вид, будто не наслаждается сценой. — Самодовольный болван! — выпалила я. — Уже лучше, — одобрительно кивнул Патрик. — Эмоции проснулись, значит, и ты окончательно пробудилась. Я стиснула зубы так, что они заскрипели от бессильной ярости. Нет, это невероятно. С ним просто невозможно разговаривать! Это все равно что биться головой об гранитную стену. — Отвернись, — процедила я. — Я уже взрослый мальчик, — лениво заметил он. — Вряд ли ты меня удивишь чем-то новым. — Патрик! — Хорошо-хорошо. — Он поднял руки в примирительном жесте и демонстративно отвернулся к окну. — Не подглядываю. Честь, достоинство и все прочее — в полной безопасности. — Очень смешно, — буркнула я, поспешно начиная одеваться. К счастью, на стуле рядом обнаружилось аккуратно сложенное платье — мое, вчерашнее, но теперь сухое и идеально отглаженное. Рядом лежали чулки, свежая сорочка и даже туфли. Все было безупречно чисто, словно вещи только что прибыли из прачечной высшего класса. Я замерла на секунду. — Ты… — начала я и запнулась. — Да? — не оборачиваясь, полюбопытствовал он. — Снова я. А что, собственно, я на этот раз натворил-то? Прошу, конкретизируй свою новую претензию. — Моя одежда в полном порядке, — сухо пояснила я. — Когда ты это сделал? — Когда ты спала, — Патрик легко пожал плечами. — Это называется, моя дорогая, бытовая магия. Я зло закусила губу. Опять. Опять эта его забота. Тихая, незаметная, но такая, от которой внутри все переворачивается. — Мог бы и не утруждать себя, — буркнула я, сбросив халат и натягивая сорочку. — Мог бы, — легко согласился он. — Но все-так утрудился. Я ничего не ответила. Потому что если бы открыла рот — либо наговорила бы глупостей, либо… Либо призналась бы ему в любви, о чем потом точно пожалела бы. Через несколько минут