быть эгоистом. Ты хочешь идти к Витору? Хочешь услышать, как он будет оправдывать свою трусость? Иди. Он резко разжал руки и сделал шаг назад, выйдя за пределы золотистого сияния. Дождь мгновенно обрушился на него. Его белая рубашка тут же прилипла к телу, темные волосы потемнели еще сильнее, закрывая лоб. Он стоял под стеной ливня, холодный и отстраненный, а я оставалась в сухом и теплом коконе его магии. Этот контраст ударил по нервам больнее, чем любая пощечина. — Купол продержится десять минут, — бросил он, глядя мне в глаза. — Как раз успеешь дойти до своей лавки — тут совсем недалеко. Ну и жди возвращения Витора. Я почти уверен, что он не имеет никакого отношения к убийству Квентина. Слишком труслив для подобного. Но ночь в камере пусть проведет. Подумает о своем поведении. Завтра с утра пораньше я с ним побеседую и отпущу на все четыре стороны. Готов на пари, что сразу после этого он рванет к тебе вымаливать прощение. Выпалив все это на одном дыхании, он резко развернулся на каблуках сапог, готовый уйти. — Патрик! — отчаянно крикнула я, сорвавшись с места. Я выскочила из-под защиты его чар, и ледяная вода тут же обожгла кожу, заставив меня судорожно глотнуть воздух. Но я не остановилась. Сделала несколько быстрых шагов и вцепилась в его мокрый рукав. — Ты не можешь просто так уйти, наговорив мне гадостей! Он словно нехотя обернулся. Вода стекала по его лицу, подчеркивая резкие скулы и плотно сжатые губы. — Почему же? — холодно осведомился он. — Я ведь «никто». А посторонние люди не обязаны выслушивать твои истерики по поводу бывшего мужа. И, к слову, гадостей ты наговорила мне никак не меньше. Это было больно, но справедливо. И я виновато понурилась, не зная, что сказать в свое оправдание. — Катрина, ты сама не понимаешь, чего хочешь, — чуть мягче добавил Патрик. — Ты цепляешься за свое прошлое, как тонущий за соломинку, не замечая, что вот-вот из-за этого пойдешь ко дну. — Я просто хочу раз и навсегда закрыть этот вопрос! — Я зло притопнула ногой. — Пока я не посмотрю ему в глаза, пока не выскажу все, что думаю об его поступке и об измене, я не буду свободна! Неужели ты этого не осознаешь? Патрик неполную минуту молчал, глядя на то, как я дрожу под дождем. Затем он сократил расстояние между нами в один широкий шаг и обхватил мое лицо ладонями. Его пальцы были ледяными, но взгляд обжигал. — Хорошо, — прорычал он. — Убедила. Завтра утром я позволю тебе поговорить с ним наедине. Но я буду ждать за дверью. И если через четверть часа ты не выйдешь сама