я, рассерженно всплеснув руками. — Хорошо, я скажу, — неожиданно сдался Патрик. Наклонился так низко, что наши губы почти соприкоснулись. — Хочешь знать, почему я не хочу твоей встречи с Витором? — выдохнул он. — Потому что если ты услышишь, что он скажет, тебе станет больно. А я не хочу причинять тебе боль. Даже такой. — Это не тебе решать, — прошептала я, почувствовав, как вспыхнули щеки. — Ты мне… никто. И тут же пожалела, что эта фраза сорвалась с моих губ. Ох, Катрина, глупая твоя голова! Хоть иногда думай — а потом говори! — Вот именно, — с ядовитым сарказмом подтвердил Патрик. — Никто. Поэтому мне нет никакого резона тебя защищать. Но все равно защищаю. Странно, правда? Я сглотнула, глядя ему в глаза. Я понимала, что Патрик ждет от меня каких-то слов, а лучше — извинений. Но язык словно прилип к нёбу. На ум ничего не шло. А еще я точно знала, что если продолжу разговор про Витора — то безумно обижу его. Плохо скрытое раздражение и без того уже мерцало на дне его зрачков и вибрировало в опущенных уголках рта. — Почему молчишь? — Патрик склонил голову к плечу. Криво усмехнулся. — Нечего сказать мне? И само небо пришло мне на помощь. Гром прокатился где-то совсем рядом и такой силы, что земля под моими ногами, кажется, задрожала. Упали редкие, тяжелые капли начинающегося ливня. Они ударялись о мостовую с глухими щелчками, оставляя после себя темные пятна. Затем — чаще. Быстрее. И вдруг кто-то сверху опрокинул на нас целое море. Ливень обрушился настоящей стеной. Я вздрогнула и невольно шагнула к Патрику. — Демоны! — коротко ругнулся он. Властно привлек меня вплотную к себе и прищелкнул пальцами. Тотчас же над нашими головами вспыхнуло тусклое золотистое марево. Капли дождя теперь бессильно стекали по невидимой преграде. Внутри этого импровизированного купола воцарилась странная, почти пугающая тишина, нарушаемая лишь глухим рокотом воды, бьющейся об магический щит. — Значит, я никто для тебя? — негромко повторил Патрик мои недавние слова, не выпуская меня из кольца своих рук. Его глаза в полумраке казались двумя глубокими колодцами, полными опасного жадного блеска. Камзол, наброшенный на мои плечи, казался сейчас нестерпимо тяжелым. — Патрик, отпусти, — выдохнула я, хотя коленки предательски задрожали от желания, чтобы он привлек меня ближе. — Ты опять ведешь себя непрофессионально. — Хочешь повторить тот наш разговор? — Патрик издал короткий злой смешок. — Отлично! Но теперь он пройдет по другим правилам. Раз уж я для тебя «никто», то имею полное право