очнувшись от первоначального ступора, оживилась Мариэлла. Тут же ринулась на Трезора с объятиями, от усердия чуть не опрокинув его на пол вместе со стулом. — Тише, детка, тише, — пробурчал тот и вальяжно похлопал ладонью по ее спине, после чего Мариэлла с удвоенным усилием принялась всхлипывать ему в камзол. — Я тут. Больше никто тебя не обидит. Взгляд Патрика ощутимо похолодел, но он опять ничего не сказал. — В общем, освободите мою племянницу, — властно продолжил Трезор. — И я, так и быть, не буду подавать жалобу в столицу на ваше ужасающее поведение и не менее ужасающее ведение расследования. Подумать только! Обвинить мою крошку в убийстве какого-то бродяги! А ведь она ждет ребенка, между прочим. И на удивление нежно приложил ладонь к животу Мариэллы, — Я еще раз повторяю то, что вы пропустили мимо ушей, — наконец подал голос Патрик, и в его тихом, вкрадчивом тоне прозвучало нечто очень неприятное. Как будто кто-то провел ногтем по меловой доске, — Ваша племянница обвиняется не в убийстве. Пока, по крайней мере, хотя ее участие во всем произошедшем более чем сомнительно. Но вот в чем я абсолютно уверен — она украла фамильные драгоценности Катрины Левон. И собиралась при помощи магии завладеть ее наследством. Трезор Вустер на мгновение замер, его жирные щеки слегка обвисли словно в недоумении. Но он быстро взял себя в руки. — Какая чушь! Мариэлла никогда в жизни не брала чужого и не стала бы такого делать! — рявкнул он, но в его глазах мелькнуло нечто неуловимое и виноватое. — Она сама призналась, — напомнил Патрик, по-прежнему говоря тихо и вкрадчиво. — Под давлением и под угрозами! — взвизгнула Мариэлла. Вырвалась из объятий дяди и обвинительно ткнула в меня пальцем. — Эта женщина спит с ним! С дознавателем из магического надзора! Дядя, ты себе представить не можешь, как они меня мучили вдвоем! Как вынуждали признаться в том, чего я не совершала! Они… — Вы неисправимы, — тихо выдохнул Патрик. Нет, он ни на малейшую толику не повысил тона. В его голосе прозвучало искреннее сожаление и усталость. — Ага! — по-своему восприняла это Мариэлла. — Вы готовы признать свою вину… И застыла, так и не завершив гневной тирады. Мгновением раньше и ее, и Трезора, попытавшегося приподняться из кресла, окутало сиреневое свечение каких-то чар, сорвавшихся с пальцев Патрика. Джоффри, стоявший чуть поодаль и не попавший под действие заклинания, испуганно округлил глаза и шарахнулся к порогу, явно желая выскочить прочь. — Стоять! — повелительно бросил ему в спину Патрик. Джоффри