— И потом, мне эти украшения гораздо больше к лицу! Я слушала ее и чувствовала, как внутри закипает холодная, тихая ярость. Это были не просто украшения. Это было все, что осталось мне от матери и от бабушки по ее линии, которую я никогда не видела. Воистину память рода, пусть это и прозвучит с неуместным пафосом. И эта особа еще смеет говорить о них как о трофеях, которые забрала по праву сильного. Уж явно не ей решать, достойна я их или нет. — Госпожа Вустер, простите за откровенность, но вы мне крайне омерзительны, — очень тихо проговорил Патрик. — Знаете, я видел в своей жизни многих преступников. Но вы, пожалуй, превзошли всех по степени наглости и беспринципности. Мариэлла дернулась, словно от пощечины. — Витор сказал, что это справедливо! — выкрикнула она. — Он сказал, что это компенсация за то, как он страдал в этом браке! За то, что он потратил лучшие годы своей жизни на эту… эту ведьму из провинции! — Впервые слышу, чтобы мужчина требовал плату от женщины за отношения, — парировал Патрик. — Да еще столь щедрую. Я даже затрудняюсь, какое определение дать Витору Левону. Не хочется грязно выражаться в присутствии Катрины. На щеках Мариэллы заиграл слабый румянец. Она крепко сжала губы, но на дне ее зрачков по-прежнему тлели пугающие огоньки истовой уверенности в своей правоте. — Ладно, не суть! — Патрик опять осторожно прикоснулся к кристаллу, и в глубине его взметнулась белая муть. — Драгоценности Катрине вы отдадите. Это не обсуждается. Чем скорее — тем лучше. И молитесь, чтобы она проявила сострадание и не стала заявлять в полицию о вашем вероломстве. Хотя я настоятельно рекомендовал бы ей так не делать и преподать вам достойный урок. Однако сейчас меня больше интересует убийство. Поэтому вернемся к Квентину. — Вернемся, — на удивление легко согласилась Мариэлла и с нескрываемым облегчением перевела дыхание. Видимо, обсуждение смерти ее настоящего возлюбленного представлялось ей более приятной темой, чем обсуждение моих нагло присвоенных драгоценностей. Походу, не особо она любила беднягу Квентина. По крайней мере, никакого сожаления или печали по поводу его преждевременной кончины Мариэлла не демонстрирует. — Итак, я понял, почему вы решили, что Катрина может стать обладательницей огромного состояния, — ровно проговорил Патрик. — Если, конечно, узнала бы про завещание и предъявила бы права на наследство некой госпожи Лилибет Трелони. Причем в кратчайший срок, поскольку вот-вот все движимое и недвижимое имущество сей особы рискует уйти в казну Грега.