— Что, не нравится? — предугадала мой вопрос подруга. — Полагаю, тебя тошнит. В глазах расплывается, голова опять разболелась. Угадала? — Да, — покорно призналась я и поспешно зажмурилась, пережидая, когда мир вокруг придет в норму и перестанет плясать в бешеной круговерти. — И это тоже действие амулета, — довольно проговорила Арделия. — Опять-таки, из твоей родовой коллекции. Ах, какая жалость, что ты была так небрежна к истории своей семьи! Но оно и к лучшему для меня. Сама, как говорится, виновата. Я промолчала. По той простой причине, что Арделия во всем права. Самой до невозможности обидно осознавать то, насколько я была беспечной. — Этот амулет искажает грани реальности. — Арделия опять качнула кулоном, и я поспешно отвела взгляд, ощутив, что к горлу опасно подкатила тошнота, а стены комнаты неожиданно пошли пьяными волнами. — Он оберегает меня. Не дает построить никаких чар по моему следу, что так любят делать дознаватели надзора. В общем, моя милая, мы с тобой только вдвоем. И никто это не нарушит. Ощерилась и вдруг нагнулась ко мне. Я чуть не взвизгнула от испуга. Лицо моей бывшей подруги неожиданно оказалось настолько близко ко мне, что я реально испугалась. Почудилось, что вот-вот она ударит меня или, не дай небо, укусит. — Я заговорилась, — произнесла она ровно и сухо. — Но мою небольшую слабость можно понять. Я так долго втайне ненавидела тебя. Так желала, чтобы ты сдохла в самых страшных и жутких муках… И когда ты оказалась в полной моей власти — я стала слишком откровенной. Просто хотела, чтобы ты услышала меня. Чтобы поняла… А затем внезапно размахнулась и как следует врезала мне по лицу. Моя голова бессильно мотнулась в сторону. Во рту сразу стало солоно. И это было больно. Очень больно. — Арди… — потрясенно прошептала я. Губы мгновенно стали как вареники. Огромные, неповоротливые, поэтому я скорее шепелявила, чем говорила. — Арди, я же… И еще один удар. Голова на этот раз метнулась в другую сторону. — О боги! — Арделия вдруг запрокинула голову и от всей души рассмеялась. — Как давно я об этом мечтала. Потом опять посмотрела на меня, и мне стало страшно. В глубине ее глаз тлела острая жгучая ненависть. — Что ты делаешь? Губы опухли до невозможности, во рту скопилась вязкая медная слюна, поэтому я, скорее, прошепелявила это, чем спросила. — Я хотела, чтобы ты умерла, — спокойно сказала Арделия, возвышаясь надо мной. — Даже без особых мучений. Одна ложечка отравленного десерта — и ты бы перестала меня бесить. Но ты и тут умудрилась меня разозлить