тайны, все, что я прятала годами. И самое страшное — мне это нравилось. Боги, как же мне это нравилось. И вновь он отстранился. При этом дышал тяжело. Глаза темные, почти черные, зрачки расширены до предела. О, ему тоже очень даже нелегко дается этот допрос. Возможно, он поймет, насколько все происходящее неправильно, и отстанет от меня… — Зачем ты собирала цветы? — отрывисто спросил он, показав тем самым, что отступать не намерен. Я с трудом сдерживала горячие злые слезы. И нет, я не злилась на Патрика. Точнее, злилась, но не так, как на себя. На свою глупость. На то, что он видит меня насквозь, а я все еще надеюсь на то, что у меня получится обмануть его. Этот изматывающий допрос сводил меня с ума. И да. Как ни прискорбно признавать, но еще одного такого поцелуя я не выдержу. — Правда, Катрина, — поторопил меня Патрик. — Мне нужна правда. И ты прекрасно знаешь, что я получу ее. И пока я действую более чем мягко по отношению к тебе. Так что хватит упрямиться. Зачем тебе кладбищенские цветы? — Чтобы вернуть его, — прошептала я, мысленно признав поражение. — Мне стыдно… Но я хотела приворожить его. Витора, моего мужа. Сделать самую сложную и самую верную привязку — на цветах с могильной земли. И мне так плохо и дурно, что я вообще об этом подумала. Правда, я полная дурында? И можешь меня презирать теперь. Я замолчала. Прерывисто втянула в себя воздух, почувствовав, как первая слезинка сорвалась с моих ресниц и прочертила влажную дорожку по щеке. Всхлипнула еще раз, из последних сил пытаясь не разрыдаться навзрыд. В комнате повисла тишина. Патрик не двигался. Его рука все еще лежала на моей талии, но пальцы больше не сжимали, а просто грели. Потом он как будто неохотно отстранился. Медленно провел ладонью по моей щеке, стирая слезы. Прикосновение было настолько бережным, что у меня перехватило дыхание. — Ты не дурында, — сказал он уже обычным своим голосом, в котором больше не слышалась затаенная сталь. — Ты просто любила. А это… это самая опасная магия из всех. Она не подчиняется законам. И не прощает ошибок. Притянул меня ближе, и я с готовностью положила голову на его плечо. — А сейчас ты хочешь вернуть Витора? Я вздрогнула от вопроса. Почувствовала, как перехватило дыхание. И без малейшей запинки выпалила: — Нет! Ни за что! И услышала слабый довольный смешок Патрика. — Кстати, перестань ерзать на моих коленях, — выдохнул на ухо таким тоном, что мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом. — Не подумай, я не жалуюсь. Но пока ты так делаешь — я совершенно