и в будни-то не всегда на рабочем месте присутствовал. Про Мариэллу и говорить нечего. Ее родители в разводе. Мать несколько лет как упорхнула устраивать свою личную жизнь в Дарес. А отцу на взрослую дочь откровенно плевать. — Теперь понятно, почему она выросла такой наглой и бессовестной, — пробурчала я себе под нос. — Только не говори, что жалеешь ее. — Патрик укоризненно цокнул языком. — Катрина, милая моя, в мире множество людей, выросших в условиях куда хуже, чем были у Мариэллы. Но преступниками из них становятся единицы. Это был исключительно ее выбор. Я бы еще мог ее понять, если бы она умирала от голода и украла твои драгоценности, чтобы продать их и купить себе еды. Но Мариэлла даже не считает себя виновной в том, что совершила и что планировала совершить. Я промолчала. Конечно, Патрик был во всем прав, поэтому спорить просто бессмысленно. Тем временем мы вошли в архив. Тяжелая дубовая дверь протяжно скрипнула, и мы оказались в просторном холле. По левую руку — зал для посетителей, сегодня пустой. Патрик, ни на миг не замедляя шага, уверенно последовал дальше по коридору. Я поторопилась за ним, пытаясь не вспоминать печальные события прошлого дня. Тогда мы так же шли по этому коридору. А потом обнаружили несчастного Квентина. Но все равно мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом, а по спине табуном пробежали ледяные мурашки, когда я увидела конечную цель нашего пути. Дверь, которую вчера Патрик так непринужденно и без особых усилий вышиб магией, уже кто-то установил на петли. Правда, по косяку то и дело пробегали слабые сиреневые искры каких-то чар. Стало быть, сотрудники Патрика все-таки не стали пренебрегать мерами безопасности, и использовали какое-то заклинание, оберегающее их от нежеланных визитов. Патрик коснулся ладонью двери, искры на мгновение вспыхнули ярче и погасли, пропуская нас внутрь. В носу тут же защекотало от застарелой пыли. Я судорожно втянула в себя воздух, а затем огляделась по сторонам. Так и казалось, что вот-вот около стола я увижу несчастную жертву загадочного жестокого убийцы. Но, понятное дело, это была лишь игра разбушевавшегося воображения. Комната выглядела почти так же, как вчера, за исключением того, что тело Квентина уже унесли. На полу остался лишь меловой контур, показывающий, в каком положении его нашли. А еще бурое пятно. Кровь бедняги въелась в старинный паркет, и я торопливо отвела глаза, почувствовав, как тошнота привычно подкатила к горлу. У письменного стола стояли двое: Морана и Густав, который усердно