с сегодняшней полуночи. Я изумленно приоткрыла рот. Как это? Это же… Немыслимо! А самое главное — Патрик мне и словом об этом не обмолвился. Получается, сегодня утром, когда он с таким нажимом напирал на то, что я сама должна поставить точку в отношениях с Витором — все уже было решено? Вот же гад! Витора перекосило еще сильнее, чем меня. — Ты… это же незаконно! — прохрипел он. — Я еще мог передумать! У меня была неделя для окончательного решения. — А теперь ее больше нет, — спокойно ответил Патрик. — Собственно, а в чем проблема? Ты сам возжелал развода. Поэтому, как говорится, не стоит благодарностей. Я просто ускорил процесс. Не дожидаясь ответа от опешившего Витора, развернулся ко мне, и в его глазах наконец-то проявилась настоящая, живая эмоция — осторожность, почти нежность. — Пойдем, Катрина. Я робко кивнула, пока не понимая, как реагировать на все случившееся. Шагнула к Патрику. — Ты… — донесся сдавленный, почти детский всхлип за спиной. — Ты пожалеешь, Катрина. Ты еще вернешься ко мне. Но я не приму тебя. Я даже не подумала кинуть финальный взгляд на теперь уже по-настоящему бывшего мужа. Патрик взял меня под локоть — мягко, но уверенно — и вывел в коридор. Мы вышли на крыльцо полицейского участка, и яркий утренний свет болезненно ударил по глазам. Город жил своей повседневной жизнью: мимо громыхали телеги, пахло свежей выпечкой и мокрой после ночной грозы мостовой. Все казалось до невозможного обыденным после того эмоционального ада, который только что развернулся в допросной. Я резко остановилась и вырвала руку из хватки Патрика. — С полуночи? — Мой голос дрогнул от негодования. — Ты знал, что мой брак законно расторгнут, еще тогда, когда будил меня? Патрик остановился, медленно обернулся ко мне и засунул руки в карманы. На его лице расцвела та самая невыносимая, ленивая ухмылка, которая будила во мне столь противоречивые эмоции. Одновременно хотелось и ударить его, и прижаться покрепче. — Если честно, — сказал он, — я узнал об этом чуть позже полуночи. Когда ты уже крепко и спокойно спала. — И ты молчал! — Я сделала шаг к нему, почувствовав, как внутри закипает праведный гнев. — Ты заставил меня идти на встречу с Витором, слушать его бред, терпеть оскорбления… Ты все утро читал мне нотации о «финальных точках», зная, что точка уже поставлена законом! Зачем, Патрик? — О, Катрина, — Он покачал головой, и в его синих глазах заплясали лукавые искорки. — Вообще-то, это было твоим желанием. Или забыла наш вчерашний спор? Я с самого начала говорил, что