— Не передергивай, пожалуйста. Мы говорим о ситуации, из-за которой оказались здесь. В этой точке.
Оба потерянно озираемся.
— Что мне нужно сделать, чтобы все исправить? Что? — он склоняется. Светлая прядь как-то особенно по родному падает на высокий лоб.
— Я не знаю… Правда не знаю. Прости меня. — прикрывая глаза, шепчу.
Секс все только усложнил. Мне не нужно было допускать Рому до своего тела, но так хотелось почувствовать его внутри… Ноги до сих пор предательски сводит.
Тишину на кухне разрывает звук телефонного звонка.
— Да.
— Ром, — слышу женский голос, в котором узнаю его молодую помощницу. — Я у твоего подъезда. Ты дома?
Горько усмехнувшись, кусаю губы. Просто феерическая дура, Наташ!..
— Я вещи из химчистки привезла, Ром, — сообщает Ульяна.
— Блядь… Сейчас. Подожди минут десять. Я подойду.
Увесистый телефон отправляется обратно на стол, а я не могу сдержать смех, как ни стараюсь. Прикрываю рот рукой.
— Ты чего?
— Я просто в шоке, Березовский. Ты просишь у меня прощения и рассказываешь о том, что ты все осознал, а сам продолжаешь собирать в своем окружении все новых женщин…
— Это Ульяна. Она на меня работает.
— Да видела я. И то, как она на тебя смотрит, тоже не прошло мимо, уж поверь.
— Ты преувеличиваешь, — он хмурится. — Уля — это сестра Антона. Я всего лишь помогаю ей, ничего такого между нами нет. Все в рамках субординации.
Информация о родственных связях его помощницы с бывшим водителем и другом искренне удивляет, но еще больше держит в напряжении очередное желание отмахнуться от моих слов. Они ведь такие глупые и неважные.
Протягиваю руку над столом и крепко сжимаю сильную руку.
Рома не плохой. Самый лучший человек на земле. Он мой муж… мой первый муж, которого я всегда буду помнить и всем своим сердцем любить. Отец моего сына. Самого лучшего мальчика на свете. И это навсегда.
Но, увы, на уровне его любимой физики мы не можем совпасть определенными атомами. Это не мистика, так бывает. У Березовского в мою сторону тотальная глухота. Так дальше просто невозможно.
— Иди, Ром, — прошу, сдавливая его ладонь. — Тебя ждут.
— Гайка….
— И-ди, — еще раз с нажимом умоляю. — Пожалуйста. Будь счастлив.
Рома, так и не застегнув рубашку, медленно поднимается. Проходя мимо меня, останавливается и задевает подбородком макушку. Сгребает все мое тело в медвежьи объятия и тут же отпускает.
Холодно становится.
Стук двери знаменует мое одиночество.
Опустив голову, гипнотизирую свой живот и глотаю не самые приятные эмоции. Печальные, горькие, отнюдь не светлые.
Звук лифта, уносящий Березовского на другой этаж, позволяет выйти из оцепенения.