— Блядь... Наташ... сердце?
Слышу, как хлопает дверь, посторонние голоса, которые постепенно стихают, и гулкий звук его шагов.
— Не знаю пока... сейчас уже значительно лучше.
— Какая больница?
— Не нужно приезжать, Ром. Вряд ли тебя пропустят.
— Какая больница, Гайка? Я все равно узнаю.
Тяжело вздохнув, я уступаю. Называю больницу, в которую меня привезли, и отключаюсь.
Потом начинаются стандартные процедуры. Первым делом — обследование и беседа с врачом.
— Боли в сердце, анемия и одышка — нередкие явления у беременных. Если не беречь себя, недостаточно качественно питаться и жить в состоянии стресса, то можно потерять ребенка, — рассказывает доктор, разглядывая мою кардиограмму.
— Все так серьёзно?
— Не критично, потому что патологий я не вижу, — короткий взгляд на мое лицо, — но в больнице придется задержаться.
— Это из-за нервного перенапряжения? — спрашиваю я.
— Вы нервничали?
— Да.
— Будем выяснять, — кивает он и отправляет в кабинет УЗИ.
Обошлось. От колоссального облегчения на коже выступает испарина. Обещаю, мысленно клянусь себе, что больше не допущу подобного. Что буду неукоснительно выполнять все предписания и назначения врачей и совсем-совсем перестану нервничать.
Лежа на кушетке около аппарата УЗИ, пытаюсь настроить себя на позитив.
— Боюсь, что с ним что-то не так, Ром, — всхлипывает Гайка.
Напряжение резко бьет в грудь, потому что в кабинете наконец-то появляется женщина средних лет, в белоснежном медицинском костюме и с маской на лице.
Ее глаза по-доброму улыбаются.
— А что это мы такие печальные? — смотрит она то на меня, то на Наташу и натягивает латексные перчатки.
Мы оба молчим, сдерживая беспокойство каждый у себя внутри.
Я вспоминаю молитвы. Все какие знаю. Мысли хаотичными стрелами кружатся по черепной коробке.
Только бы живой! Только бы живой и здоровый!...
Узистка с лучистыми, улыбчивыми глазами настраивает аппарат со множеством кнопок, как в кабине пилота. Нажимает на них в определенной последовательности, а затем разворачивается и ласково просит:
— Пониже, пожалуйста.
Наташа послушно съезжает на кушетке и снова испуганно смотрит на медработницу, а я не могу отвести взгляда от аккуратного, идеально круглого живота, по низу которого она датчиком размазывает прозрачный гель.
Подмигиваю Гайке, чтобы хоть как-то развеселить. Уставляюсь на грудь, небрежно приоткрытую от волнения и тут же спрятанную, потому что я спалился.
Наташа раздраженно закатывает глаза.
— Так… У нас срок какой? — делает записи узистка.
— Двадцать одна неделя и три дня, — слабо отвечает. — Это по месячным.