Тонкое кружево на лифе, узкие трусики, уходящие под объемный живот, горящий взгляд.
Это охуенно!... — орет во мне мужик, у которого почти полгода не было секса с женщиной.
Блядь…
Это пиздец… — возражает ему внутренний собственник. Потому что это только мое.
Мое. Никто не должен видеть.
Протерев шары, всматриваюсь в самые откровенные снимки. Яркий свет падает на симпатичное лицо, от округлой, налитой груди в бельё взгляд не отвести. Да лучше бы и не отводил, потому что в углу замечаю имя фотографа.
И это действует на меня, как чёртова бомба.
Вскочив, осматриваю комнату. Бежевый цвет обоев превращается в кроваво-красный. Марево огненное полыхает, кулаки жжет, сил нет. Су-ка.
— Слава богу, ушел, — возвращается Наташа.
Первым делом вглядывается в мое лицо, а затем замечает ноутбук. Нервно теребит поясок на халате.
— Рома…
— Нахуя? — хлестко спрашиваю.
— Рома!... — уже погромче.
— Скажи мне — на-хуя?... Тебе заняться было нечем?
Метнувшись мимо Березовского к столу, первым делом закрываю папку и захлопываю крышку ноутбука.
— Кто тебе разрешил?... — восклицаю гневно, обернувшись через плечо, — Кто тебе дал право трогать мои вещи?
— Твои вещи? Хочешь сказать, я не имел права видеть эти фотографии?!
— Ты не имел права лезть в мой ноутбук!
Рома в бешенстве. От него фонит раскаленной яростью, а я чувствую, как вдоль позвоночника тянет морозцем. Внутри свербит нерациональное чувство вины за те фото, что он, кажется, не успел увидеть.
— Ты моя жена...
— Ненадолго, — вставляю тут же.
— Ты моя жена, Наташа! — давит, наступая, — Какого хрена ты оголяешься перед ним?!
Я оборачиваюсь и впечатываюсь ягодицами в стол. Между нами чуть больше метра.
— Это фотосессия, Рома. Ты когда-нибудь видел фотосессии беременности?
— Мне похуй, как это называется! — его взгляд, соскользнув с моего лица, сползает ниже и останавливается на груди, — На тебя пялился чужой мужик!
Покрывшие мою кожу холодные мурашки неожиданно смываются жаркой волной. Я смотрю на уголок его губ и машинально облизываю собственные. Пугающая реакция стопорит, но только на мгновение — в ноздри проникает запах его кожи.
Я растираю лоб ладошкой и на секунду прикрываю глаза. Это невыносимо, чёрт возьми!
— Денис мой друг... — мямлю тихо.
— Наташа!...
Распахнув глаза, я увязаю в его пылающем взгляде. Зависаем. Выставив руки, упираюсь ими в грудь и чувствую, как колотится его сердце. Мое работает также — на износ.
Вспыхнувшие между нами электрические заряды тут же начинают образовывать электрическое поле. Я знаю, как разорвать его, но глаз не отвожу. Рома понимает все раньше меня — его дыхание тяжелеет, а сам он, ломая мое вялое сопротивление, придвигается ещё ближе.