— Ты ревнуешь? — шепчу я.
Контраст ощущений и эмоций сотрясает изнутри. Я ведь сама его провоцирую.
— Ревную адски, — негромко проговаривает рокочущим голосом, — Это для тебя новость?
Слишком много Березовского. Слишком. Тепло его тела, горячее дыхание и опустившаяся на мою поясницу осторожная ладонь путают мысли и задвигают принципы на задний план.
— Я беременна... Денис не мог этого не заметить.
— Ты фото видела, Гайка?... Ты хоть иногда в зеркало на себя смотришь?
Моя кожа вспыхивает, лицо начинает гореть. В самом низу живота ощутимо тяжелеет. Надо решаться, потому что ещё минута, и станет поздно.
Словно считав мои мысли, Рома становится ещё ближе, подцепляет мой подбородок двумя пальцами и прижимается к губам. Взрыв восторга пугает настолько, что я вздрагиваю всем телом.
— Что ты делаешь?...
— Не отталкивай, Наташ... пожалуйста. Один поцелуй.
Нежно прихватив одну мою губу, потом вторую, Березовский толкается языком в рот.
Только поцелуй, да. Один. Он поцелует меня и уйдет.
Расслабившись, я сдаюсь. Скольжу ладонью по его груди и кладу ее на плечо.
— Гайка... моя... — бормочет хрипло.
Ещё ближе, ещё теснее, так, что между нами ни миллиметра свободного пространства. Поцелуй становится глубже, в моей голове пусто, а колотящееся в груди сердце оглушает.
Рома наступает, давит. Ведет ладонью по спине, пояснице, бедру. Ощупывает меня с жадной нетерпеливостью.
Я обнимаю за шею и двигаю языком навстречу его, глажу его, облизываю.
Господи... Безумие, но это всего лишь поцелуй, может, чуть больше. У меня так давно ничего не было, я так сильно скучала по нему!...
— Наташа... — отстраняется, шепчет в губы, — Я только посмотрю...
Мои мозги в кашу, поэтому я даже понять не успеваю, как через мгновение остаюсь без футболки. Закрывшись руками, ахаю.
— Березовский... ты... ты совсем?...
— Я только посмотрю, — проговаривает вкрадчиво, отводя мои руки в стороны.
Врет! Врет же!... И я вру. Мы оба знаем, что уже не остановимся. Он заведен, я не меньше. У меня сто лет не было секса, гормоны рулят, и мое тело сходит с ума. К тому же оно не знает другого мужчины и все ещё тянется к этому.
Мои обиды и гордость стыдливо отводят глаза.
— Охренеть, Гайка... Охренеть просто! Ты совершенная...
— Поцелуй меня ещё.
Рома касается ключиц, ведет кончиками пальцев ниже и накрывает ладонями скрытую кружевом бюстгальтера грудь. Мой сдавленный стон ловит губами. Теперь мы целуемся иначе, глубоко и порочно, как люди, собирающиеся заняться сексом.
Его пальцы сдвигают лифчик вниз и сминают плоть, мнут, задевая и царапая напряженные, сверхчувствительные соски.