— Я бы хотела знать о таком…
Договорить не успевает, из кармана шортов доносится мелодия входящего звонка.
— Да, Уль, — прикрываю глаза, потому что солнце светит ещё ярче. — Всё сделали?
— Да, — голос помощницы заглушается автомобильным клаксоном. — Документы в банк отвезла, кое-как успела на метро. Час-пик и на дорогах пробки, сам понимаешь. Как сейчас добираться буду?... Не знаю.…
— Вызови такси, я оплачу.
— Спасибо, Ром, — веселеет.
— Все. До завтра, — киваю, откидывая телефон на диван.
Снова тянусь к Гайке, но она отталкивается от моих плеч и спрыгивает, поправляя халат.
— Может, сам ее отвезешь? — обвиняюще спрашивает и отворачивается к окну.
— О чем это ты?.. — тоже поднимаюсь.
— Рома, ты вообще ничего не замечаешь? — тараторит со слезами в глазах. — Все повторяется. Эта Ульяна… Она так же, как и.… Ильяна, звонит тебе по вечерам, хамит мне по телефону и делает вид, что меня вообще не существует. Все повторяется, почему ты этого не замечаешь?..
Развернув ее к себе, спокойно объясняю:
— Она по работе звонила. Я просил закинуть оригиналы документов в банк, чтобы не ехать через Москву самому и побольше времени провести с вами. Стоп… А когда это Ульяна тебе хамила?
— Никогда, — Наташа обиженно поджимает губы. — Уверена, у тебя и для этого найдется объяснение.
Ледяной страх все потерять окатывает с головой. А что, если она передумает? И снова развод.…
Что тогда? Как жить? Куда все это и зачем?
— Наташ, — обхватив за плечи, накрываю ладонью ее волосы и ласково поглаживаю. — Я поговорю с Ульяной, обещаю. Мы все решим…
— Ладно.…
— Ну, и чего ты? — приподнимаю острый подбородок, чтобы рассмотреть заплаканные глаза. Большим пальцем оттягиваю пухлую, нижнюю губу.
— Ничего.
— Мы же семья?! — больше утверждаю, чем спрашиваю.
Склоняюсь.
— Семья, — всхлипывает и привстает на носочки, а я жадно её целую.
Накопленные за день страхи и обиды если и не исчезают без следа, то значительно притупляются. Я обвиваю шею Ромы обеими руками и подставляю губы для поцелуя, мысленно обещая себе прояснить ситуацию с этой, будь она трижды неладна, Ульяной. Если потребуется, сама с ней поговорю.
— Вырубай процессор, Гайка, — шепчет в рот, улыбаясь. — Я слышу, как он гудит.
— Обещай мне....
— Все что угодно, Наташ. Я весь твой.... Ваш.
— Просто мне иногда страшно, — лепечу, проводя руками по широким плечам.
— Я понял, да. Я всё сделаю.
Тягучие неспешные поцелуи Березовского постепенно меняют свой характер — становятся жадными, нетерпеливыми и максимально горячими. Он наступает, я отступаю. Прогибаюсь назад, реагируя на вторжение его языка, и отчаянно отвечаю. Утоляю свои голод и жажду, что копились во мне почти год наравне с обидой и тоской.