Но общая взбудораженность и капля адреналина в крови делают глаза и губы ярче. Мое дыхание учащается.
— Если увижу, что пялишься, убью, — обещаю, врываясь в павильон вихрем.
— Я не посмею, — усмехается негромко, настраивая камеру, а потом поднимает взгляд, и я вижу в нем всполохи пламени.
— Дэн...
— Всего пару снимков, Наташ. Развяжи пояс.
Дергаю за тесемку, полы разъезжаются, оголяя круглый живот. Грудь прикрываю рукой.
— Охуеть... — выдыхает Денис, — посмотри на меня, девочка.
Я поворачиваю голову, силюсь улыбнуться, но не выходит. Сделав серию снимков, он тут же их просматривает. Я завязываю поясок и обнимаю себя руками.
— Ну?...
— Бомба.
Оставив машину у дороги, выбираюсь на улицу. На улице свежо и пахнет летом. Не знаю, детством, что ли, тянет?
Довольно улыбаюсь, замечая во дворе, необорудованном детской площадкой, мальчишек, гоняющих футбольный мяч. Пока направляюсь к единственному в общежитии подъезду, получаю нехилую подачу в колено.
— Извините! — испуганно кричит один из них. — Мы не специально.
— Лови, — усмехаюсь, как следует замахиваясь и пиная потрепанный мяч.
Парни орущей гурьбой устремляются за ним, а я дергаю дверную ручку. Лифта здесь нет. На лестнице с разрисованными от пола до потолка стенами, удивительно, но тоже пахнет совсем как раньше. Котлетами, гречей. Детским домом, наверное.
Иду по длинному коридору. Сто лет здесь не был, а ноги сами несут к нужной комнате. В жизни много всякого дерьма, но то, что действительно важно — никогда не забывается.
— Ромка? — сразу же открывает Маша.
Удивленно заглядывает мне за плечо и быстро целует в щеку. После вторых родов почти не изменилась, только совсем немного поправилась.
По глазам вижу — радуется. Я тоже соскучился.
— Ты один?...
— Привет, Маш. Я — один, — усмехаюсь.
Времена, когда я ни секунды не был один, закончились. Фактически мы с Наташей могли быть в разных городах, но душой — все равно были вместе. Будто крепко спаяны. Это была не физика. Это была химия.
Печально, но факт — сейчас ни того ни другого.
— Можно пройду, Маш?
— Ой, прости, Ромочка. Проходи, конечно! — она тут же отодвигается с приглашающим жестом. — У меня тут не очень прибрано, ты прости.
— Все нормально. Иван дома?
— Да дома, конечно. Ногу он сломал, Ром. Теперь на больничном вот... Катенька спит, Артемка в детской играет.
— Про ногу я знаю. Соколов сказал… — опустив взгляд, скидываю туфли.
— Оу… — Машка, кажется, смущается. — Ясно. А Ваня там, — кивает в сторону. — Ты иди к нему, а я пока чайник поставлю. Молодец, что заехал.
Затянувшись как следует воздухом, открываю дверь. Здесь новый ремонт. Вполне неплохо.