— Было и было. Выплыли, слава богу. Дебаты — всего лишь часть работы, — с улыбкой отвечаю, забирая пиджак и объемный букет белых тюльпанов с соседнего сидения. Приглянулся в витрине цветочного магазина, возле которого мы только что стояли в пробке. Я решил, что это знак. — Хорошего вечера, Слав.
— Роман Алексеевич. Я вот все думаю, может, мне тоже этот курс пройти? Если у вас остались материалы….
— Не стоит, — грубовато отрезаю, хлопая дверью. — Если даже остались, я бы тебе всё равно их не отправил. У тебя и так все отлично. Выборы выиграем, пойдешь на повышение.
— Помощником депутата, что ли? — довольно смеется и краснеет.
— Найдем должность, — киваю.
— Ловлю вас на слове. У меня, конечно, и так все отлично, правильно вы сказали.… — улыбается. — Сын футболом занимается, сегодня с ним на игру пойдем.
— Отлично сходить. Я тоже к своим пошел, — с гордостью говорю. — Правда, мой Сашка до футбола еще не дорос, ограничимся купанием. До завтра.
Закинув пиджак на плечо, преодолеваю широкий газон, чтобы сократить путь, и захожу в прохладный подъезд. В лифте радуюсь, что ехать нужно до десятого, а не до двенадцатого этажа.
Вроде всего пара секунд, а тоже промедление.
Домой хочу.
Открыв дверь собственным ключом, скидываю тесные туфли и внимательно осматриваю прихожую. Вроде все вещи на своих же местах, но то, что Наташа приложила заботливую руку, чувствуется: кроссовки в обувнице составлены ровно, чемодан, так и не убранный после последней командировки, оказывается на верхней полке, а мое осеннее пальто теперь размещено на плечиках, а не на вешалке, как было раньше.
Улыбаюсь как полный идиот.
Депутат, блядь.
Пиджак с цветами оставляю на тумбе и иду в ванную мыть руки. Это уже рефлекс, которому тоже научила Гайка.
В спальне минуты две пялюсь на идеально заправленную кровать. Я бы так не смог даже под дулом пистолета.
Приходила? И ушла?
— Ну и?... Что тут было? — спрашиваю у вечно сонного Вжика. — Ты, как всегда, все проспал, дружище? Надо было собаку заводить…
Ротвейлера. Хрен бы кто тогда из моей квартиры умотал.
Сменив рубашку и брюки на шорты и просторную футболку, забрасываю в карман телефон, беру цветы и все же покорно еду на двенадцатый этаж. Наташа встречает меня с каменным выражением лица, от которого рассеивается мороз по коже.
— Привет, Ром. Саша только что уснул.
— Привет, а я к тебе, — уверенно наступаю, сую в руки цветы и, захватив узкое лицо, мучаю ртом теплые, вкусные губы.
Моя!... Моя!... Моя!...
Хрен кому отдам!
Наташа, вопреки своему настроению, все же отвечает на поцелуй и ни капли не сопротивляется.