Он становится потерянным. Таким, как сейчас, я, пожалуй, вижу Березовского впервые, хотя степень накала жизненных перипетий, с которыми мы справлялись вместе, всегда была разной.
— Я не мог не поехать туда в тот вечер. Просто не мог, — бьет по столу ладонью. — Американцы-блогеры были выписаны только под нас. И Антон погиб... — Рома отворачивается, его плечи дрожат. — Идиот. С катушек съехал…
— Мне жаль.
— Я залился, Наташ. Не помню чем.… Сдохнуть хотелось. Как представлю, что он из-за меня…
— Это не из-за тебя.
Не пытаюсь утешить. Правда, так считаю.
Рома поигрывает нижней челюстью и смотрит мне в глаза.
— Дальше как в тумане, Гайка. Потом узнал, что это спланировано было. Как идиот попался. Арчи с камерой уже ждал. Пидорас. Но я ничего не помню, родная…
— Могу тебе напомнить.
Взгляд голубых глаз становится тяжелым. Сложно, когда ты говоришь правду, а тебя не слышат? Да?
— Если ты и правда считаешь, что я мог…. хотя бы на секунду позволяешь себе мысль, что я мог по собственному желанию с кем-то трахнуться…
— Ты начал изменять мне гораздо раньше, Ром, — выпрямив спину, тихо произношу.
— Раньше? — не понимает.
— Да!.. Я сотню раз предупреждала тебя, что из себя представляет Ильяна, а ты считал, что это мои женские капризы. Вспомни. Вспомни все, пожалуйста. Мои слезы, которые ты считал пустыми истериками… Наши ссоры. Ты начал изменять мне еще тогда, Березовский. Своим недоверием!!!
— И я прошу у тебя за это прощения. Что надо сделать, любимая? Как еще попросить? — в его голосе читается бессилие. И мне от этого хуже. — Просто подскажи мне, малыш. Что мне сделать?.. Я вновь и вновь пробую, успокаиваю себя, что твое решение не навсегда. Все изменится. Я… просто, блядь, не живу. Существую до того момента, когда ты меня простишь и все будет как раньше.
— Ты заигрался, Ром, — хочу высказаться до конца. Выдоить из себя всю обиду до последней капли. — Намерения у тебя были благие. Я ведь полюбила тебя таким — умеющим добиваться целей во что бы то ни стало, но ты вдруг решил, будто для них все средства хороши, а я и наш брак просто превратились в ненужные обстоятельства.
— Это не так! Ты знаешь, что ты — это все, что у меня есть. Теперь вы с сыном!.. Поэтому все не так.
— Так, Ромка. Так! — повышаю голос, чтобы он услышал. — Ты считал, что Наташа все вытерпит. «Задвину эту не хайповую жену в угол, засуну ее под кровать, авось никто не увидит». Я сейчас вспоминаю, как наблюдала за твоим успехом из подсобок и мне противно. Противно! — отворачиваюсь, переводя дыхание.
— Значит, я тебе противен?