Если есть муж и крепкая семья — тут же добавляю.
Мысленно усмехнувшись, гоню прочь все грустные мысли. У нас всё хорошо. Учитывая, всё, что с нами случилось, у нас всё хорошо!
Удерживая кроху одной рукой, беру телефон и делаю первое в его жизни фото. На память. Оно получается смешным и до ужаса милым. Касаюсь кончиком пальца маленького носика и вдруг слышу, как открывается дверь.
— Гайка...
Ураган эмоций сносит лавиной. Рома стоит на пороге. Уставший и немного растерянный. Поверх белой рубашки голубой халат, на ногах специальная сменная обувь.
— Помой руки и обработай их антисептиком, — командую, пытаясь скрыть наполнившие глаза слезы.
Через минуту он приближается к кровати и опускается около нее на корточки.
— Наташка....
— Наш сын, Рома. Он родился, — говорю, и дыхание спирает.
Коротко кивнув, Березовский опускает взгляд и порывисто прижимается лбом к моему колену. Моя рука дергается, чтобы погладить его, как часто бывало раньше, но замирает на полпути и возвращается к малышу.
— Три восемьсот, пятьдесят два сантиметра, — проговариваю шепотом, — Доктора говорят, идеальный мальчик.
Рома поднимает голову и смотрит на сына. Поставив локти на крой кровати, жадно кружит глазами по крохотному личику.
— Как ты? Как все прошло? Ты должна была родить только через неделю.
— Так бывает, — отвечаю с улыбкой, — Малыш решил, что пора.
— Если бы я знал, Наташ, не полетел бы ни в какую Астану.
— Зря сорвался. Сам же говорил, что конференция важная.
— Важнее нашего сына? — заламывает бровь, не отводя от него взгляда, — Расскажи, как все прошло.
— Всё хорошо прошло, как по учебнику.
— Сердце? Проблем не было.
— Нет.
— Как чувствуешь себя? Что-то болит?
Я закусываю обе губы. От заботы и искреннего волнения в его голосе, в груди становится тепло и щекотно. Как ни старалась я, разорвать нашу связь, так и не смогла. Она крепнет день ото дня, несмотря на то, что держит нас только сынок.
— Терпимо, Ром. Приятного мало, но не смертельно.
Поднявшись на ноги, он ставит стул около кровати и садится на него. Опираясь локтями в разведенные колени, смотрит на сына. В глазах буря из эмоций.
— Хочешь подержать? — предлагаю я.
— Нет. Блин.... он такой маленький. Давай, попозже.
— Боишься? — подначиваю специально, — Что это? Березовский испугался такого кроху?
— Гайка!.. — тормозит меня, нахмурившись и вдруг протягивает руки.
Я осторожно передаю малыша и застываю в восхищении от этой картины. Его широкие плечи напряжены, и на лбу глубокий залом, но в ней столько трепетности и нежности, что я не выдерживаю.
— Рома. Можно я вас сфотографирую?