— Зачем она здесь? — указывает на меня. — Ее это не касается. К твоей жене у меня никаких претензий.
— А ко мне какие?
Поджав губы, она все же берет меню, открывает винную карту и нажимает на кнопку вызова официанта. После чего откидывается на спинку стула и складывает руки на краю стола.
— Значит, тот загадочный О. Правда, это твоих рук дело, Роман Алексеевич? — интересуется она с сарказмом, — Что из того, что он писал о тебе, на самом деле правда? Кроме того, разумеется, что вы оба выросли в детском доме?
— А что правда из того, что писали обо мне по вашему заказу?
Открывается дверь, и, на время разбавляя гнетущую обстановку своим присутствием, в кабинет заходит официант. Я успеваю перевести дух, а когда он уходит, обращаюсь к Иде:
— Зачем вы делали это?
— К тебе это не имеет никакого отношения, Наташа. Ты хороший человек, твой муж тебя не достоин.
— Почему же?
Рома подается вперед и опирается на сложенные на столе локти. Отвечая на презрительный взгляд Иды, холодно улыбается. Я гляжу и откровенно восхищаюсь его самообладанием.
— Потому что я ненавижу таких, как он.
— Каких? — уточняю тихо.
— Циничных, беспринципных выскочек, жонглирующих людскими судьбами ради собственной выгоды.
— Хм... Интересно. А вы тут при чем? — отзывается он.
— Не твое дело! — мгновенно меняется в лице, — Ты последний, с кем я стану откровенничать!
— Придется. Не со мной, так со следователем.
— У тебя ничего нет на меня, — смеется нервно, поправляя волосы, — Я тебе не по зубам.
— Вы удивитесь, Ида, когда узнаете, как хорошо я подготовился, — говорит он, понизив голос, — Встреча с вами здесь лишь верхушка айсберга.
Дверь снова открывается, на этот раз нам с Ромой приносят еду, а Иде — бокал белого вина. Сделав два глотка, она отставляет его в сторону и возвращает взгляд к Березовскому.
Я беру вилку в руку, но пока не представляю, как смогу проглотить хотя бы кусочек. Только Рома чувствует себя уверенно и, вооружившись ножом, невозмутимо режет мясо.
— Мой сын был твоим ярым последователем, — вдруг проговаривает она, — Он дважды покупал твой курс.
По взгляду Ромы я вижу, что он понятия не имеет, о чем идет речь. Я тоже. Копаясь в памяти, выясняю, что о сыне Иды я не знаю ничего, кроме того, что он есть. Ни как его зовут, ни где он учился, ни сколько ему лет. Она никогда ничего не рассказывала о нём.
— Я знаком с ним?
— Наверняка ты даже не помнишь его. Походя, сломал его жизнь и отправился покорять новые вершины.
В сощуренных глазах Березовского тут же сгущаются тучи. Мне становится страшно оттого, что я сейчас могу узнать и впервые допускаю мысль, что мне действительно здесь не место. Однако, проскочив в голове неприятным сквозняком, она почти сразу улетучивается.