Я должна быть рядом с Ромой.
— Что с ним случилось? Он не смог достичь поставленных целей? Зря потратил деньги? Вы хотите компенсации?
— Не смог, — отвечает с вызовом, — Потому что вся твоя программа — бред сумасшедшего. Ты его разочаровал.
— Разочаровал? — отзывается Рома негромко, — Разочарование вашего сына стало для вас веским поводом начать мстить мне? Вы считаете это нормальным?
Она молчит почти минуту. Пьет вино, глядя на бокал, постукивает по нему ногтем указательного пальца.
— Вы в своем уме, Ида? — накидывает Березовский, — С головой все в порядке?
— Более чем, — прочищает горло и смотрит поочередно на нас обоих, — У моего сына из-за тебя случился срыв. Он уже год находится в закрытой клинике Германии.
— Он наркоман?
— Ты украл у меня сына, — словно не слыша его вопроса, проговаривает она глухо.
Отложив вилку и нож, Рома вперивает в нее взгляд. Выдвинув подбородок, она его держит.
— Вы сказали, у него случился срыв, — подаю голос, — Давно он зависим?
— Это не важно. Он успешно лечился и избавился от всех своих зависимостей. Вернулся в Москву окрыленный и воодушевленный с намерением сделать свою жизнь лучше. Он был так счастлив, а потом.... этот твой проклятый курс.
— У него ничего не вышло, и он сорвался? — уточняю я.
— Таких как ты, нужно судить и сажать! — игнорируя меня, восклицает со злостью, — А ты умыл руки и подался в политику!... Ничтожество! Ты не выиграешь эти выборы!
— Мне всё ясно, Ида, — говорит мой муж ровно, — Вам самой не мешало бы обследоваться.
— Мерзавец! — выкрикивает она и бросает в него скомканную салфетку.
Её контроль полностью утерян, и я интуитивно решаю давить дальше.
— Когда вы приняли меня на работу, это уже случилось?
— Это случилось, когда тебя не было в Москве.
— И после этого вы все равно взяли меня в журнал?... Почему?
— Да при чем тут ты?! — рявкает она, — Ты не имеешь к этой истории никакого отношения! Мне плевать на тебя! Я всего лишь хотела, чтобы ты разочаровалась в этом неудачнике.
— Осторожнее, Ида. Не закапывайте себя еще глубже, — осаждает ее Рома.
— Что ты от меня хочешь?! Публичного раскаяния? Его не будет!
— Оно мне не нужно. Вы покинете пост главного редактора «Глянца».
— Не дождешься! Ты никто против меня, — заявляет, некрасиво ухмыляясь.
— Пакуйте вещи, Ида!
Я зажимаю пальцами виски и прикрываю глаза. Потрясение перевернуло мой мир. Очередное горькое разочарование буквально выпотрошило.
— Идите вы к черту, Березовские! — цедит сквозь зубы, поднимаясь со стула, и обращается непосредственно к Роме, — Сына я тебе никогда не прощу.