Но об этом Бран, разумеется, говорить не стал.
— Ты хочешь спать с героинями?
— Очень! — страстно выдохнул Минт. — Чтобы слава и известность, подвиги эти и пересуды обо мне, купания в деньгах и красавицах! И чтобы куда ни приеду, повсюду мои песни пели!
При этом он смотрел на Брана так, словно ожидал, что тот сейчас прищелкнет пальцами своего знаменитого алмазного кулака и желание Минта немедленно сбудется. Тяжелый случай, подумал Бран, за который не стоило бы и браться, если бы не Марена. Сразу начнет стучать молотом по черепахе, дескать, несправедливо выгонять Минта! Гатар еще добавит про недостойные поступки, к шаману не ходи.
— Ну вот, видишь, какая красивая мечта, — заметил небрежно Бран, — а ты трусишь в бою.
— И?
Вихрь Мартахара окончательно разнес дворец, разбросал обломки во все стороны и к провалу немедленно подскочил Бык, начал рыть землю копытом. Бран отлично знал, насколько сильно замедляется ощущение времени в подобных битвах — даже если смотреть со стороны. Кажется, что прошел час, если не вечность, а на самом деле сражались от силы пару минут. Но даже с поправкой на это замедление, способности Айро впечатляли. В те времена, когда Бран выбивал его головой ворота, Айро был совсем еще теленочком, раза в три меньше размерами, да и те он удерживал не дольше пятнадцати секунд.
— Сам припомни, о ком песни поют? — спросил Бран. — О трусах или тех, кто сражался храбро, сразил врага, всех спас? Кого считают героем? Кому на шею вешаются девушки?
— Тебе, дед! — вскричал обиженно Минт. — Вечно всех себе забираешь, а мне одни… орчанки достаются!
При этом он еще и головой дергал, словно открутить ее себе хотел. Похоже, ночь с зелеными «красавицами, чье дыхание слаще меда» все же оставила пару вмятин внутри барда.
— Во-о-от, а почему?
Битва резко пошла на спад, орки дорезали последних монстров в городе, Айро и Мартахар разносили подземелье. Впрочем, Минт все равно уже не смотрел на битву, занятый более важным для него вопросом.
— Потому что ты герой, дед, — ответил он хмуро, разве что щеки не надул.
— Во-о-от, — опять протянул Бран, — а как я им стал?
— Да не нуди, дед, все я понял! — возмутился Минт. — Ты эта, упорно трудился, ходил в крови монстров по колено, убивал демониц, обламывал рога всяким могущественным гадам, и у тебя за это было всё!
— Стало быть, ты знаешь рецепт, — улыбнулся Бран. — Захочешь стать героем — обращайся.
Мало было поманить Минта мечтой, следовало еще как-то разжечь в нем интерес и готовность преодолевать трудности. Не нудить «дед, организуй концерт!», а трудиться самому, действительно самому. Без вот этого огонька, нет, пожара стремления, горящего в Минте, нечего было и браться за превращение его в героя. Обломать, согнуть, пинками загнать — да, но выйдет ли из Минта при этом герой? Нет. Затевать такое можно было бы только ради страданий Минта в ходе учебы, но Бран уже давно вышел из того возраста. Да и учить, зная, что ученик сложит голову в первом же походе? Даже такой хреновый, как Минт?