— Радуйся, что этот старый дед, а на самом деле один из сильнейших шаманов мира, вообще что-то смог. Тем более после такой бури, которая накрыла весь Орск, — заметил Бран.
Мартахар Буря, выслушав его, пожевал губами, пошамкал что-то про «флефных фелофефеских нафлефоф фасранфоф», но все же признал, что угроза и правда серьезная. Подземелье в Орске было так себе, а вот выброс из него омонстревших созданий вышел серьезным, едва весь город не захватили и в степь не выплеснулись. Не будь у орков каждый — помимо основной профессии — еще и бойцом, размазали бы в кашу. Бран пропустил мимо ушей все эти старческие подколки насчет городов людей и какие мягкотелые слабаки там живут, и попросил Мартахара отправить их порталом в Алавию, к светлым эльфам. Удачно получилось, пока старый шаман бухтел про то, какие извращенцы эти эльфы, собралась остальная команда.
Никто не пострадал, а Марена даже набила себе новый уровень.
— Дед, ну ты определись, он сильнейший или все же что-то смог? — не унимался Минт. — Ну что ты меня локтем в ребра пихаешь! Я может, героем решил стать и теперь интересуюсь всем!
Ираниэль смотрела на барда пару секунд, потом не выдержала и повалилась на спину, едва не придавив какого-то крота, заходясь в приступах захлебывающегося, всепоглощающего смеха. Даже ногами задрыгала, к вящему удивлению эльфийских рейнджеров, которые наблюдали из своих укрытий, на деревьях и под ними. В обратную сторону, надо заметить, система не работала — орки не следили за границей, не пытались ее как-то охранять, снимать Статусы с въезжающих в степи или допытываться, зачем приехали.
Приехал как враг? Орки всегда рады доброй драке, да и за добычей ездить не надо!
Приехал как друг? Орки всегда рады друзьям!
Просто проезжал мимо? Так проезжай, если сможешь. Не сумел? Извини, в степи слабым не место.
— Героем? — переспросил Гатар, останавливаясь.
— Героем, — нетерпеливо подтвердил Минт. — Буду как дед, только молодой и красивый! А не как тот второй дед, фу, блин, словно сморщенная лягушка, бэ-э-э-э.
— Мартахар Буря — величайший из героев орков! — резко воскликнул Гатар. — В детстве я слушал легенды о его подвигах, ибо он и тогда был величайшим! Я бы наказал тебя за такие непочтительные слова, да Мартахар и тут показал себя героем, справился так, что лучше некуда!
Минт перекривился и начал отплевываться, словно рот у него по-прежнему был набит землей. Ираниэль уже закончила хохотать и теперь лежала на земле, широко, бесстыдно раскинув согнутые в коленях ноги, и подрагивала от последних судорог смеха.