На то, чтобы побеседовать со всеми вышеперечисленными лицами, Бультерьеру потребовалось порядка шести дней. Что интересно, он не препятствовал присутствию на допросах представителей командования базы и не пытался тянуть одеяло на себя. Кроме того, не подгонял полученные результаты под заранее определенную линию расследования, а значит, на самом деле пытался выяснить истинные причины того или иного происшествия.

Само собой, это радовало. И меня, и первого лейтенанта Симмонса, периодически забегавшего ко мне в блок, чтобы слить в вирткапсулу очередную базу данных и заодно поделиться новостями. Увы, радовало недолго, точнее, приблизительно сутки после того, как я узнал, что Мартин умудрился возбудить двадцать шесть уголовных дел в отношении лиц, пытавшихся проверить меня на прочность. И в процессе этой самой «проверки» преступивших грань закона. Оказалось, что разобравшись с уголовными делами, подполковник вернулся к расследованию, «вышел в мир» и скачал на рабочий сервер новые архивы.

Тут мы с Кайманом схватились за головы. Ибо вместо того, чтобы удовлетвориться анализом уже имевшихся материалов по моему первому и единственному отпуску и двинуться дальше, он проглядел базы данных СКН «Thunderbird»-а и «Катти Сарк», а потом зарылся в архивы ДПД[4]!

Ждать, пока он проанализирует жизнь Бекки Дженкинс и сделает правильные выводы, я счел крайне неразумным, поэтому на рассвете девятнадцатого дня своего пребывания в БСП вызвал к себе Симмонса и доложил, что завершил цикл подготовительных тренировок и готов покинуть базу.

Решение далось не так чтобы уж легко: девятилетнее безбедное существование рядовым исполнителем было нонсенсом само по себе, соответственно, автоматически превращало в заинтересованных лиц не только Каймана, но руководство ССО. Технику обрубания хвостов сотрудники Службы Специальных операций впитывали чуть ли не с молоком матери, поэтому при малейшей опасности для себя были просто обязаны оборвать ниточку, ведущую к ним.

Признаюсь, эмоции — самый настоящий страх за свою жизнь — зашкаливали, поэтому пришлось придавить их с помощью имплантатов. И встретить первого лейтенанта с каменным лицом и абсолютно спокойным взглядом.

Оглядев меня с ног до головы, Кайман поиграл желваками и первый раз за девять лет службы пожелал мне удачи!

Сие было настолько непривычно, что я завис. Впрочем, ненадолго. Ибо понимал, что какое бы решение ни приняли первый лейтенант и его начальство, костьми мне придется шевелить предельно быстро.

Оформление положенных документов и получение всего того, что могло мне понадобиться в процессе выполнения задания, заняло порядка двух часов. Еще минут сорок я убил на визит в «Чистилище», где со мной провели пару-тройку не особенно приятных, но нужных процедур. А уже в девять семнадцать я, до безумия довольный тем, что все еще жив, лежал в спецпенале системы доставки и ждал импульса, который отправит меня в полет по хитросплетениям трубопроводов ЦСД.