Представлять процесс анализа записей, на которых я занимался любовью с Лиз, было противно до омерзения, поэтому для того, чтобы следующая моя фраза получилась не слишком желчной, пришлось основательно придавить эмоциональный фон имплантатами:

— Честно говоря, особой радости от осознания этого факта я почему-то не ощущаю.

— Ты видишь минусы не там, где надо! Бультерьер — профессионал. И с исполнителями ССО уже работал. Поэтому прекрасно знает, как мало у Службы специалистов твоего уровня, во что обходится Федерации подготовка каждого из вас и чем мы готовы пожертвовать ради тех, кто систематически демонстрирует боевую эффективность выше девяноста пяти процентов.

Несмотря на демонстрируемый оптимизм, я Кайману не поверил. Вероятнее всего, потому, что вовремя заметил тень неудовольствия, промелькнувшую в его глазах в тот момент, когда произносилась фраза «поэтому прекрасно знает…». Тем не менее, сделал вид, что увидел логику в его объяснениях и практически готов их принять:

— Если это — плюс, сэр, то в чем минус?

— В том, что он в принципе не способен идти на компромиссы, а значит, поторговаться с ним не получится.

— А есть чем?

Симмонс оскалился и стал похож на крокодила, готового вцепиться в беззащитную жертву:

— О, да!!! Второй лейтенант Эйсис оказался намного тупее, чем ожидалось: он не просто сделал нарезку из материалов под грифом АА-1 и скопировал ее на информационный кристалл, но и вывез носитель информации с территории базы!

Я аж поперхнулся: да, та часть моей работы, к которой психолог был допущен, выглядела крайне неприглядно. Но чтобы додуматься до такой глупости, надо было родиться дауном:

— У-у-у…

— Мало того, чистить логи и прятать компромат его, как оказалось, никто не учил, поэтому найти инфокристалл с записями оказалось совсем не трудно. Конфискация, как ты понимаешь, была проведена с соблюдением всех процессуальных норм и еще до того, как он смог передать файлы родственнику. В общем, теперь доказательной базы хоть завались, поэтому этого придурка гарантированно признают виновным как минимум по семнадцати пунктам обвинений, что в совокупности потянет лет на шестьдесят, причем в тюрьме особого режима!

«За что боролся, на то и напоролся…» — мысленно отметил я, еще раз прокрутил в памяти состоявшийся разговор и задал напрашивающийся вопрос:

— Мои действия в сложившейся ситуации?

В вечно холодном взгляде Каймана мелькнул что-то похожее на удовлетворение:

— В шестнадцать тридцать отправишься на имплантацию. Оттуда в «Чистилище». Сразу после отладки и тестовых прогонов можешь на час-полтора завалиться в вирткомплекс. Потом, если потребуется, немного отдохнешь и двинешь в БСП…