Я тоже выпадал. В этот самый осадок. Но не от удивления, а от чувственного исступления, до которого меня раз за разом доводили. Мало того, в те редкие мгновения, когда ко мне возвращалась способность связно мыслить, я не проверял состояние «сторожка» в собственном сознании, не пытался анализировать поведение девиц, не рефлексировал и не уходил в прошлое, а упивался своими ощущениями! И, что самое невероятное, жаждал получить еще и побольше! Что автоматом перебрасывало меня на новый виток «чувственной спирали». Ибо даже самый легкий намек на это самое мое желание возносил мисс Хэйс на седьмое небо и вдохновлял ее на новые свершения. Причем вдохновлял так сильно, что обещание сделать все, что я захочу, данное ею на космодроме, было с гаком перевыполнено еще до заката. После чего Линси начала реализовывать остальное — то, что я хотел, но стеснялся озвучить, мог когда-нибудь захотеть… или не мог, но это было теоретически возможно.

Накал страстей был так силен, что мы с ней не заметили момент, когда «потеряли» Бекки. Просто в какой-то миг, решив перебраться из джакузи на лежаки, вдруг заметили, что один из них занят. Рыжей. Дрыхнущей в той же позе, в которой ее забыли.

Посмеялись. Упали на соседний лежак и отвлеклись. А еще через вечность, буйствуя уже в бассейне, краем глаза заметили рыжий водопад волос, стекающий с края лежака на пол и струящийся по облицовочной плитке.

Сколько времени длилось это чувственное безумие, не скажу даже под пытками. Помню лишь, что в какой-то миг ощутил полную, всепоглощающую пустоту в душе и понял, что все хорошее, что было у меня в жизни, уже в прошлом. А в будущем — один тлен, серость да суета.

Линси, нашедшаяся слева от меня, вероятнее всего, испытывала нечто похожее, так как лежала на спине, мертвым взглядом смотрела в розовеющее небо, а из уголков ее глаз одна за другой скатывались слезинки. Слава богу, сгинуть в этой эмоциональной бездне нам не дали — в тот самый миг, когда я чуть было не растворился в невыносимом отчаянии, где-то неподалеку скрипнула дверь, а через некоторое время в поле моего зрения возникло заспанное рыжеволосое чудо с двумя стаканами:

— Пить хотите, маньяки⁈

До ее вопроса я не испытывал никаких желаний. Вообще. Но увидев воду, вдруг понял, что просто умираю от жажды, и за один-единственный глоток готов отдать половину жизни! Еще через пару мгновений, когда мой стакан показал дно, о себе напомнил и желудок. Нет, не урчанием, а режущей болью.

— А как насчет пожрать? — словно почувствовав мое состояние, ехидно поинтересовалась Бекки.