По большому счету, особого смысла в этом не было: сейчас, в межсезонье, в крошечном городке, лежащем у подножия этой возвышенности, проживало от силы полторы сотни человек. Причем девяносто восемь процентов из них составлял персонал, поддерживающий в должном порядке инфраструктуру горнолыжных отелей. Отелей в городке было предостаточно, персонала в летнее время относительно немного, поэтому в будни каждый из этих бедняг уматывался до состояния полного нестояния. И, соответственно, не проявлял склонностей к излишнему романтизму. В смысле, предпочитал ночами спать, а не любваться красотами ночного неба.

Как я и предполагал, особой необходимости в перестраховке не было: системы безопасности даже самых дорогих и престижных мест отдыха работали в штатных режимах, контролируя сами здания, территорию вокруг них, прилегающие улицы и тормозные участки воздушных трасс. Причем за последними следили исключительно инструментально, то есть, не через спутники, висящие на стационарной орбите, а через сеть примитивных контрольных датчиков городской сети СКН. Что касается систем безопасности зоны отдыха, в частности, горнолыжных, санных и тому подобных трасс, то те вообще были отключены. Видимо, за ненадобностью. Ибо соваться на эти склоны летом желающих как-то не находилось.

На проверку всего вышеперечисленного удалось выкроить всего несколько секунд, после чего пришлось усиленно маневрировать. В итоге вторую контрольную точку, располагавшуюся на высоте четыре тысячи двести тридцать метров над уровнем моря и в трехстах семидесяти метрах юго-западнее нормали к вершине Лысого холма, я прошел практически идеально.

Порадовался. Пару мгновений. И весь следующий участок траектории, дугу, выводящую к началу частной красной[3] трассы «Stageof Falls», «отдыхал». А за три секунды до выхода на финишную точку аж вздрогнул от накатившей волны свежести — отработав точно по таймеру, тактический комплекс впрыснул мне в кровь лошадиную дозу стимулятора.

Несмотря на действие боевого коктейля, полет на полной скорости в узком и постоянно вихляющем коридоре, образованном высоченными корабельными соснами, потребовал предельного внимания и нешуточного напряжения всех сил. Нет, не потому, что падать приходилось не днем, а ночью — картинка, выдаваемая ТК, на мой взгляд, была куда информативнее того, что можно было увидеть глазами. Проблема была в ином: все, что двигалось на высоте от десяти метров и выше над просекой, вдоль которой я несся, контролировалось датчиками СБ поместья Вильяма Эндрюса Рокфеллера. И почва под ней — тоже. А сама эта горнолыжная трасса в принципе не предназначалась для проксимити-фолла[4], так как ее уклон был меньше, чем летные качества[5] самых продвинутых гражданских вингсьютов. И пусть мой костюм к ним не относился — материал, использованный при его создании, был основательно видоизменен, а выкройки каждого из трех «крыльев» так же основательно доработаны — добиться полной идентичности армейскому мне не удалось. Поэтому планировал я над ней на грани фола. И иногда заглядывал за нее.