— Она меняется сама?
— Насколько я могу судить. Я, во всяком случае, ничего для этого не делаю.
Эстель отпустила мою руку и задумчиво посмотрела на собственное запястье. Затем расстегнула узкую застёжку рукава и отодвинула ткань.
Я уже видела её метку, когда мы впервые встретились, но сейчас смогла рассмотреть внимательнее.
ДАРЕН ВЕЙРАН.
Тёмные, ровные буквы, словно нанесённые хорошими чернилами. Ни золотого свечения, ни дополнительных линий. Обычная надпись, если, конечно, слово «обычная» вообще подходило для имени мужчины, появившегося на женской коже по воле магии.
— Моя никогда не менялась, — сказала Эстель. — С самого появления.
— Совсем?
Она покачала головой.
— Ни разу. Даже когда Дарен уезжал надолго или мы ссорились.
Последнее заставило меня поднять брови.
— Вы ссоритесь?
— Разумеется. А вы полагали, что истинные всегда во всём согласны?
Я вспомнила, сколько раз за последнее время нам с Рианом хотелось придушить друг друга, и признала, что вопрос был глупым.
— А после обряда вашу метку ещё проверяли?
— Несколько раз, — ответила Эстель. — Но это уже были обычные церемонии. Почему вы спрашиваете?
— Пытаюсь понять, почему верховный толкователь так заинтересовался моей рукой. И первой меткой Риана тоже.
Эстель нахмурилась и поставила чашку на блюдце.
— Он расспрашивал о Мирель?
— Причём довольно настойчиво. Особенно его интересовало, сохранилась ли метка после её смерти и реагирует ли она на магию.
— Странно. — Эстель задумчиво провела пальцем по краю блюдца. — Хотя служители храма всегда уделяли особое внимание истинным императорской семьи. Возможно, они просто хотят убедиться, что появление вашей метки не связано с прежней.
— Хотелось бы верить, что всё настолько просто. Но пока храм проявляет ко мне столько интереса, что я начинаю опасаться приглашений на очередную проверку.
Эстель сочувственно улыбнулась, однако вскоре снова стала серьёзной.
— Когда объявили о её гибели, а вскоре стало известно и об исчезновении Риана, многие не могли поверить, что с ними случилось такое несчастье. Мне было очень жаль их обоих.
Я взяла чашку, хотя чай уже успел остыть.
— Вы хорошо её знали?
— Не особенно. Мы встречались на приёмах, иногда разговаривали. Мирель была старше меня, к тому же наши семьи не слишком близко общались. Но кое-что я хорошо помню. — Эстель ненадолго задумалась. — Риан рядом с ней был счастлив.
Я невольно посмотрела в окно.
Со стороны тренировочного двора доносились голоса и звон оружия. Саму площадку отсюда почти не было видно, только часть ограждения и верхушки деревьев. Риан, вероятно, всё ещё находился там. После возвращения он тренировался каждый день, словно собирался за несколько недель наверстать семь потерянных лет.