— Семь лет. Семь долгих лет. Где ты был?
Они сели, и Риан рассказал почти то же, что вчера Корвину. Дарен слушал, не перебивая. О многом Риан не говорил. После предыдущих разговоров я уже понимала, где в его рассказе пропущены месяцы, а где — годы. Дарен этого знать не мог, но дополнительных вопросов пока не задавал.
— Почему ты не пытался связаться со мной?
— Я не знал, кто организовал нападение. Знал только, что кто-то получил маршрут, время выезда и состав охраны. Они могли покуситься и на твою жизнь, узнай, что я выжил.
Дарен принял ответ без спора.
— Я искал тебя, — сказал он. — Первые годы проверял почти каждый слух о золотом драконе за границей. Несколько раз отправлял людей. Но ничего не нашёл.
Риан помолчал.
— Отец?
Дарен сразу понял вопрос.
— Он тоже искал тебя. До самого конца не верил в то, что ты погиб.
Риан опустил взгляд.
— Как он умер?
— Он долго болел. Лекари сказали, что сердце. Последние недели почти не вставал, но всё равно требовал, чтобы я не прекращал поиски.
— Ты был рядом?
— Да.
Риан больше ничего не спросил. Несколько секунд оба молчали, и я не стала рассматривать их лица.
Дарен продолжил сам:
— После смерти отца Совет хотел провести коронацию. Я отказался. Ты не был официально признан погибшим, а я всё ещё рассчитывал, что тебя найдут.
— А потом?
— Потом пришлось управлять страной. Я не буду говорить, что семь лет только ждал твоего возвращения. Первые годы ждал. Потом перестал. Страна тоже.
Риан
Я сидел в огромной ванне, наполненной тёплой водой, и пытался вспомнить, когда в последний раз мог позволить себе просто лежать и не прислушиваться к шагам за дверью.
— Если будешь дёргаться, останешься без уха, — предупредил Корвин, продолжая стричь.
Я закрыл глаза и попытался расслабиться. Можно было вызвать дворцового цирюльника, но за семь лет я так и не научился спокойно подпускать к себе незнакомых людей с ножом со стороны шеи. Особенно во дворце, где половина Совета ещё не решила, радоваться моему возвращению или считать его новой государственной проблемой.
В воду упала очередная прядь. Я открыл глаза и посмотрел на неё.
Когда-то я носил волосы значительно короче, потом стало не до цирюльников. Иногда приходилось обрезать их самому. Иногда они отрастали настолько, что проще было собрать их и забыть. В последние месяцы я вообще перестал обращать на это внимание.
Корвин не стал стричь меня коротко, просто привёл в порядок то, что за последние месяцы отросло как хотело. Через некоторое время ножницы наконец перестали щёлкать. Он отряхнул с моих плеч срезанные волосы и положил ножницы на стол.