— Если вы откажетесь, послезавтра имущество перейдёт кредиторам, — напомнил Лорен. — Вместе с тем, что находится в подвале.
— И они его продадут.
— Скорее всего.
Если я откажусь, его всё равно продадут. Только вместе с ним я потеряю дом, долговой дом и всё, что отец строил тридцать лет. От этого решение не становилось правильным. Оно просто становилось единственным, которое я могла себе позволить.
— Сколько за него дадут? Хотя бы примерно.
— Две тысячи. Возможно, три.
Восемь тысяч четыреста золотых долга. Две тысячи за живого дракона. Странно, но больше всего меня в этот момент раздражало, что мужчина в подвале наверняка нашёл бы эту ситуацию забавной.
— Тогда будем продавать правильно.
Лорен насторожился.
— Что вы имеете в виду?
— Если три человека хотят одну вещь, они договариваются. Если тридцать человек хотят одну вещь, они перебивают цену друг друга.
— Вы хотите устроить аукцион?
— Закрытый.
— Ваш отец не одобрил бы.
Я подняла на него глаза.
— Если бы отец хотел сохранить право голоса, ему следовало оставить мне что-нибудь кроме долгов и дракона в подвале.
Приглашения разослали в тот же вечер. Торги назначили на полдень следующего дня.
Я рассчитывала на десять покупателей. Пришли тридцать два. Даже для продажи дракона интерес оказался слишком большим. Почти все были в масках. Гербы на дверцах экипажей предусмотрительно прикрыли тканью, но это помогало не всегда…
Я так много лет провела рядом с отцом, наблюдая, как богатые люди закладывают фамильные драгоценности, чтобы оплачивать образ жизни, который им давно не по карману, что научилась различать великие дома по части герба.
Среди моих гостей были представители новых домов, старых домов и…очень старых. Я стояла у стены и наблюдала, как распорядитель объявляет условия торгов.
Несколько секунд я смотрела на пленника, пытаясь понять, шутит он или нет. Насмешки в золотых глазах не было.
За спиной кто-то негромко кашлянул. Я выпрямилась и повернулась к залу.
Мужчина в серебряной маске по-прежнему стоял возле колонны. Только пальцы на набалдашнике трости больше не двигались.
— Двенадцать тысяч, — произнёс он.
По залу прокатился шум. Я медленно перевела взгляд на пленника. Он оказался прав.
Двенадцать тысяч золотых. Ещё несколько минут назад я была готова согласиться на две, а теперь мне предлагали сумму, которой хватило бы не только расплатиться с кредиторами, но и оставить приличный запас.
При других обстоятельствах я бы поздравила себя с удачными торгами. Вот только люди обычно не платят лишние две тысячи за того, кто обещает их убить.