— Ничего. Именно поэтому я бы на месте тех, кто не хочет его возвращения, постарался не дать ему этого сделать. Точнее, я бы сделал всё, чтобы скомпрометировать законного наследника.
Риан усмехнулся без особого веселья.
— Наконец-то знакомая стратегия.
Корвин не поддержал.
— Пока ты находишься внутри дворца, всё можно назвать недоразумением. Человек пришёл, назвался именем погибшего наследника, Совет проверяет сведения. Завтра могут объявить, что произошла ошибка. Послезавтра — что ты самозванец. Через неделю большая часть столицы будет знать ту версию, которую ей сообщат первой.
Я посмотрела на дверь. Ещё час назад нас окружали люди, шептавшие «наследник» и «жив». Мне казалось, этого достаточно. Теперь стало ясно, что шёпот внутри дворца и официальное возвращение наследника — совершенно разные вещи.
— Значит, нужно, чтобы его увидели не только здесь.
Корвин посмотрел на меня внимательнее. Риан перевёл взгляд с него на меня.
— Публично, — решила я уточнить.
— Публично, — подтвердил Корвин. — Так, чтобы утром Совет уже не мог решить, существуешь ты или нет. Столица должна увидеть тебя раньше, чем кто-нибудь успеет придумать удобное объяснение.
Риан откинулся на спинку кресла. Несколько секунд он молчал, затем спросил:
— Где?
Корвин задумался ненадолго.
— Через два дня Дарен открывает коронационные торжества на площади перед храмом. Будет Совет, представители домов, гвардия и половина столицы. Но если ты появишься там без предупреждения, пути назад уже не будет.
— Пока официально я мёртв, у меня нет ни власти, ни возможности выполнить то, что я обещал. А люди, которые пытались избавиться от меня семь лет назад, всё ещё где-то рядом. Оставлять всё как есть я не собираюсь.
— Есть другой вариант. Ты можешь дождаться брата, поговорить с ним и решить всё внутри семьи. После публичного заявления это перестанет быть семейным делом.
Риан поднялся.
— Завтра я поговорю с Дареном.
Корвин тоже встал.
— А потом?
— Зависит от того, что скажет мой брат.
Мне понравилось это решение. Сор лучше не выносить из избы. Особенно из императорской.
Мы уже направились к двери, когда Корвин окликнул его:
— Риан.
Тот обернулся.
— Если завтра разговор с Дареном пойдёт не так, как ты рассчитываешь, не приходи сюда один.
— Боишься за меня?
— Боюсь за дворец. Ты и раньше плохо переносил запреты, а теперь, судя по виду, стал ещё хуже.
Риан коротко усмехнулся и открыл дверь.
Я вышла следом, но слова Корвина продолжали крутиться в голове. До коронации оставалось двадцать дней. Документы прибудут через шестнадцать. А через два дня половина столицы соберётся на площади.