Посевная двадцатого года прошла, по общему мнению, более чем успешно. В том числе и потому, что еще осенью было распахано чуть больше десяти миллионов гектаров «казенных полей», а на пяти миллионах Катя — с подачи профессора Зайкевича Анастасия Егоровича — успела посеять озимую пшеницу — которую раньше разве что на Кавказе сеяли, да и то в очень небольших объемах, и чуть больше двух миллионов гектаров озимой ржи. Так что к лету двадцатого года хлебом было засеяно только «казенных земель» больше тридцати миллионов гектаров, причем большую часть сева провели с помощью тракторов. И тракторных сеялок — которые еще с лета девятнадцатого стали выпускаться сразу на пяти заводах. Ну а после завершения посевной на этих же заводах приступили в производству косилок, молотилок и прочего очень нужного стране инвентаря.

И все это было замечательно — однако почти двадцать миллионов крестьянских хозяйств оставались «бесполезными»: по завершению посевной кампании Струмилло-Петрашкевич, работающий теперь в комиссии Винтера-Кржижановского, в отчетном докладе прямо написал, что «даже при благоприятных погодных условиях до десяти миллионов крестьянских хозяйств не смогут обеспечить себя достаточным прокормом на зиму». И, что было хуже всего, эти «хозяйственные крестьяне» даже не желали что-либо с этим делать…

Однако, как заметила Наталия, «они не желали проявлять инициативу», а вот если им «прозрачно намекнуть…» Народ-то в целом был и не особо ленив, в особенности в «лесных» губерниях европейской части России — но вот работы для них просто не было. То есть работы было невпроворот — не было средств для оплаты этой работы. Потому что, как ни крути, заводы строились именно за деньги, и денег на них уходило очень много.

Где-то в середине июня, когда перспективы урожая стали в целом понятны, к Андрею пришел Николай Второв:

— Андрей Владимирович, я тут еще раз подумал о прелестях использования предложенной вами двухконтурной денежной системы, и родилась у меня одна мысль. Но так как я, похоже, определенных тонкостей ее не понял, то попросил бы вас мысль мою оценить.

— С удовольствием вас выслушаю, у столь хорошего предпринимателя мысли наверняка будут отнюдь не дурацкие… А когда министр финансов ушел, Андрей срочно позвал к себе Наталию и Елю:

— Итак, дорогие информационные накопители, я вас попрошу быстренько обсудить со мной предложение нашего гениального минфина, причем не просто выслушать и ее отбросить, а прикинуть доводы «за» и «против». Веские доводы.

— Излагай, — с легкой улыбкой ответила на предложение Наталия, — мне как раз дети принесли парочку новых выражений, которые раньше мне что-то не встречались.