Следует заметить, что высказывание Юмсун было не настолько глупым, насколько оно выглядело на первый взгляд, все же у России были весьма серьезные шансы остаться вообще без денег. Потому что просто долг тем же французам составлял около трех миллиардов рублей, и с ним что-то нужно была делать. Правда, здесь были еще и определенные «встречные обязательства» — но их размеры пока даже никто толком подсчитать не мог.

Пока что французские займы потихоньку погашались за счет поставок французам левомицетина, причем очень неплохо выходило даже сумму выплат при этом подсократить: во многих французских аптеках, с которыми получилось договориться, драгоценные таблетки продавались исключительно за облигации русского займа, по зачетной цене в три франка за таблетку — то есть на десять процентов дороже «заявленной цены». Но продавались они только за облигации, а тиф во Франции пока не прекращался, так что народ ругался, но платил. Аптекари за продажу «дефицитного лекарства» получали три процента от продаж «по номиналу» — вроде немного, но торговля-то шла исключительно бойко, так что была для них весьма выгодной, но все равно «потерянных денег» было исключительно жалко.

И Екатерина — после обстоятельного разговора с Андреем и Петром Сапожниковым — навестила господина Второва:

— Николай Александрович, все мы весьма признательны вам за вашу работу с тракторными заводами, но в силу ряда причин, которые я сейчас объяснить вам не в состоянии, мы пришли к простому выводу: не ваше это дело. Не потому что вы работу плохо провели, нет — но вы способны на большее. Вы же талантливейший банкир!

— Но вы-то все банки… почти все, национализировали и нынешнюю банковскую систему я уже не понимаю. Не скажу, что она плохая или хорошая, я ее действительно понять не могу. Так что пользы от меня в банковском деле… в вашем банковском деле…

— Но у нас, у России, есть обязательства, которые, скажем так, появились в прежней системе. Речь идет о французских займах, но ведь и французы нам изрядно задолжать успели. Проблема лишь в том, что при Николае никто эти обязательства даже не учитывал! И мы просто не можем подыскать другого человека, который с таким учетом бы справился…

— То есть вы предлагаете мне выяснить, сколько Франция нам должна?

— Именно так. А после этого провести с французами переговоры о способах расчетов по нашим взаимным обязательствам.

— Интересное предложение… а с тракторными заводами…

— А вы собрали настолько профессиональные команды управленцев для этих заводов, что теперь они и сами справятся. Но сами понимаете: заводы — это всего лишь жалкие десятки миллионов рублей, а займы… три миллиарда — это ведь гораздо больше?