— Не не желаем, а не можем. Про специалистов я уже сказала, а спирт у нас в закромах уже есть, его уже хватит на год-другой работы такого завода… а для производства именно каучука спирт можно вообще гидролизный выделывать, из целлюлозы древесной. Ну что, беретесь задачку эту решить? В принципе, ее и ученики господина Зелинского могли бы подхватить, но для них у нас иных задачек запасено лет на десять…

Профессор Фаворский понимал, что его дамочка эта просто «на слабо» берет — но ей поддался: у петербургских и московских химических школ давно уже шло «тайное соперничество» и уступать Москве пальму первенства он не собирался. А так как именно химия процессов была кристально ясна, то кому поручить отработку промышленного производства, Алексей Евграфович уже знал…

В целом посевная кампания девятнадцатого года прошла довольно успешно. То есть с точки зрения правительства она была успешной: весной все же удалось засеять зерновыми три миллиона гектаров бывших удельных земель, да и большую часть национализированных и выкупленных полей в «помещичьих угодьях» успешно засеяли. Мужики тоже вроде особо не сачковали, так что перспективы выглядели довольно прилично. А Екатерина, закончив данное мероприятие, вернулась к изучению «ранее сделанного» — и ее крестьянская душа тут же вознегодовала:

— Андрей, вы, гляжу, тут планов насоставляли разных насчет заводского строительства — а кто всех этих рабочих кормить-то будет? То есть я понимаю, что кормить их будет казна — но даже если вы денег побольше напечатаете, то еды от этого точно не прибавится. А у меня, по моим планам, между прочим предусматривается создание зернового запаса еще в девять миллионов тонн. И ты уж поверь, я ни зернышка из этих тонн в этом году не дам потратить, пусть рабочие хоть с голодухи помирают.

— Какая ты жестокая, — усмехнулся Андрей.

— Родилась такой. Я же баба, крестьянка, что такое голод — знаю прекрасно, и не из книжек знаю. Так что я предупредила.

— Консуэла и там была изрядной стервой, а уж в комплекте с русской дикой крестьянкой получилось что-то вообще непереносимое.

— Дикая крестьянка прекрасно помнит, что через полтора года минимум тридцати миллионам человек у нас в стране просто жрать будет нечего. И делает все, чтобы голодным хоть что-то в рот сунуть можно было. Заметь: делает, невзирая на то, что даже в сельхозкомитете на меня смотрят как на сумасшедшую.

— Ну, что смотрят на тебя — это вообще не страшно, ты, между прочим, когда отъелась, уже довольно симпатично смотришься. Но вот то, что ты мужиков в казенных хозяйствах заставляешь работать по десять-двенадцать часов в сутки, симпатичности тебе точно не добавляет. Посевная-то закончилась, так что же ты мужиков-то теперь тиранишь?