А все вопросы по зарплатам в стране решались в министерстве финансов, причем большей частью лично министром Второвым. И Николай Александрович — сам «в прошлом» текстильный магнат — постоянно интересовался, почему правительство не прибрало к рукам всю текстильную промышленность. Его фабрики, «переданные в управление казне», за прошедшие три года выпуск продукции утроили — но других именно казенных предприятий в отрасли не появилось, и его этот факт несколько смущал.
Правда, его смущал и тот факт, что кроме него вопросами «национальной промышленности» заведовала в основном супруга премьер-министра, и смущал не потому, что она была «дикой буряткой» — в ее знаниях и известном опыте он уже давно убедился, а потому что она была женщиной. А женщины, как всем известно, чем-то серьезным управлять…
— Николай Александрович, ну вы же понимаете, что русские и буряты — люди совершенно разные.
— Это вы так говорите, а на самом деле все люди — люди, и люди одинаковые.
— Это верно, но вот традиции у разных людей разные. У бурятов и монголов еще со времен Чингисхана и даже с еще более древних жена вождя — это та, кто управляет государством когда вождь уехал на войну. А так как тот же Чингисхан в году не на войне хорошо если месяц проводил, то в наших краях все давно уже привыкли: на войне главный — это вождь, а не на войне его жена главная. Потому что он или воюет, или дома от войны отдыхает — а жена его заботится о доме, о детях, о стадах, о торговле, обо всех подданных… вообще обо всем. И я тоже — в строгом соответствии со своими традициями — обо все этом и забочусь. А что касается текстильной промышленности, то у нас пока до нее руки не дошли. У нас еще до многого руки не дошли, потому не дошли, что рук просто не хватает. Людей нужных нет, их еще воспитывать и учить предстоит — но одеваться-то людям всяко нужно, и раз фабрики работают, то пусть работают и дальше. Мы, если вы внимание не обратили, в пользу казны обратили лишь предприятия, владельцы которых на войне наживались, цены завышая и товар поставляя негодный, а та же Морозовская мануфактура казну не обворовывала — так за что ее у хозяев забирать-то?
— Так рабочие там работают много, получают за работу мало, обстановка на фабриках нездоровая…
— Я это знаю. И такое творится не только на Морозовской мануфактуре, много у нас еще заводов и фабрик, где подобное творится. Но, опять же внимание ваше обращу, их с каждым днем становится все меньше. За прошлый год почти пять сотен промышленников обратились в правительство с просьбами их предприятия в казну забрать, и более трех с половиной сотен из них заводы свои казне передавали бесплатно. Просто потому, что прибылей грядущих они с них не видели, а налоги-то в казну платить всяко приходится, есть эта прибыль или нет ее вовсе. Предприятия металлургические уже почти все в казну перешли — потому что те, что мы ранее забрали или новые выстроили, продукцию дают гораздо лучшую и заметно более дешевую. Лично я думаю, что в этом году вся металлургия окажется в государственной собственности. Но вот с промышленностью текстильной все хуже: в казне таких предприятий можно сказать и вовсе нет, рыночными методами мы нынешних текстильных королей с трона не подвинем…