— Я тебе дома словами все расскажу, — рассмеялась Юмсун. — Не стоит лишнюю бумагу марать, тем более что написанное кто-то и прочитать сможет. Ну что, расходимся работать?

— Хорошо тебе: сиди дома и ребенка корми, — пожаловалась было Еля.

— А тебе кто запрещает? Ты уже девочка у нас большая, сама давно уже можешь ребенка кормить.

— Причем не одного, — подытожила «женскую тему» Наталия. — все, хватит языками чесать, дел полно…

Эта встреча была, скорее всего, последней «в полном составе»: через несколько дней после нее Святозар уехал к себе на родину, в Словакию. Уехал, имея в кармане приличную сумму — а в голове обширные планы на развитие страны. Раз уж по результатам войны Словакия стана независимой страной, то имело смысл и ее сделать союзником России, поэтому план «преобразования Словакии» был подготовлен довольно неплохо. Правда, план этот был довольно дорогим, но Святозар говорил, что большей частью он будет реализован за счет собственных ресурсов. Правда, полка все эти ресурсы были почти полностью сугубо потенциальными, но инженер Фиала точно знал, как и за какой срок их можно будет превратить в реальные активы. А так как подготовленный план подразумевал, что всерьез начинать там что-то делать можно будет лет так через пять, никто Святозара подгонять не собирался. Разве что Лена, проводая Святозара на вокзале, сказала:

— Если там тебе туго придется, ты мне свистни. Именно мне: я тихо приеду и тихо тебе помогу справиться с проблемами.

— Я знаю… как ты проблемы решаешь, и если потребуется… Но все же постараюсь все намеченное проделать мирным путем.

Но не он один старался «все проделать мирным путем», вот только иногда «мир» получался даже покруче чем какая-нибудь война. То есть властям приходилось даже войска задействовать для того, чтобы мир в войну не превратился, но с наступлением «голода» вроде все стало поспокойнее. Так, бунты рабочих в Никольском и Орехове весной двадцатого года удалось успокоить только после того, как полиция и солдаты арестовали почти полторы тысячи бунтующих рабочих, а вот в двадцать первом там случилась всего лишь одна, причем довольно локальная однодневная забастовка. По тому же поводу, что и в двадцатом году — но в двадцать первом к «забастовщикам» вышел начальник местной полиции и объявил, что власти заставить хозяев фабрики поднять зарплату рабочих на треть конечно могут — но тогда правительство отменит все дотации на поставляемое в поселки продовольствие и хлеб подорожает уже в три раза, просто потому что все средства, выделяемые сейчас на продовольственные дотации, уйдут на покупку казной подорожавшей продукции ткачей. После чего рабочие просто разошлись по местам…