— Я — видом Михайло Потапыч, уважаемый судья Шаты, — озвучил я. — Моё сопровождение — со мной, — сиволапо оскалился я, намекая на неуместность подобных вопросов. — А здесь мы именно потому, что тебе предстоит рассматривать дела.

— Так… Поверенный? — на секунду нахмурившись, пришёл к верному выводу судья, на что я, оскалившись, кивнул.

А судья окинул забитую клетку, удивлённо приподнял брови и так же, удивлённо, уставился на меня.

— И кого же, почтенный? Этих⁈ — кивнул он в сторону обитателей клетки.

— Их самых, — подошёл я к столу и протянул ряд на поверение.

— Хм, хм, глава рода Глупых, Варун Глупый, проверяет почтенному видому Михайло Потапычу дела судебные своей семьи, — прочитал он, негромко фыркнул и в сторону буркнул. — Бывают же имена.

— Там ещё и Гнилозубы и Дерьмонравы водятся, — поделился я почерпнутыми от Варуна знаниями.

— Да уж, — ещё раз фыркнул судья. — Но…

— Варун Глупый — преступник пред лицом Корифея, должник! — заверещал вьюнош, греющий уши и закопошившийся с бумагами, по мере нашего с Шаты разговора.

— А ты — недоумок, — любезно просветил чина я. — Ты влез в беседу владетелей, не представившись, — стал я загибать когти на морфировавшей для наглядности лапе, — не говоря о том, что признавать преступником человека может только суд.

— Он должен предстать перед судом, где он⁈ — не внял придурок, возникая.

На него, как на идиота посмотрели все присутствующие, включая стражу и даже, по моему, должники. Но отвечать ему никто не стал.

— Это Зтол Деревянный, окладчик Управы Денежных Дел, истец, — негромко сообщил Шаты.

— Благодарю, уважаемый. И вправду — совсем деревянный, — бросил я беглый взгляд на красного придурка.

Никто не понял, да и хрен с ним — главное что мне понятно. Тем временем судебная стража, по указанию Шты, вытащила тройку одарённых из клетки: пожелую даму и парня с девицей помоложе, Глупых.

А Шаты просматривал документы и аж присвистнул.

— Две тысячи авров? Зтол, за что такие средства?

— Мыто долговое, с одарённых, за четверых, с лихвой за четыре с лишним года, судья Шаты, — заподпрыгивал мажор, подскочил к судье, положил перед ним бумажки и, победно взглянув на моё почтенство, утопал к клетке.

— Да, верно. А чтож раньше мыто не взяли? Они скрывались?

— Великий… — заголосила старшая из Глупых, но судебный стражник замахнулся на неё, так что дамочка замолчала и испуганно сжалась.

— Это — мои поверители, — сообщил я, шагнув к стражу и поймав его занесённую руку, прикидывая ломать её к чертям, или и так сойдёт.

— Не калечь стражника, почтенный, он больше не будет, — послышалось от судьи, а стражник всем своим видом выражал, что и вправду раскаивается и даже подумывает о смене места службы, так что руку я отпустил.