— Не я, а уважаемый род владетелей Квидых, — для протокола уточнил я, изящно игнорируя тотальное охеревание обнимающейся троицы Квидых.
— И какое же⁈ — уже рявкнул Лидари, нахмурившись.
— Кровь за кровь, жизнь за жизнь, Лидари, — озвучил я правовую норму.
— Да забирай! — крикнул один из старейшин Курбичей, с явным облегчением.
Курбичи особого восторга не испытали, Адавра даже придерживали — буйствовал, Ромео истеричный. Но в целом не возражали, как и Лидари. Только возражал я.
— Это ВАША падаль, — ответил я старейшине. — Сами с ней разбирайтесь. Вира — жизнь за жизнь. Но никто не сказал, что её надлежит отнять, — пояснил я. — Покушение от рода было. А значит, в качестве виры род Квидых требует жизнь. Отроковицы крови Курбичей, не посвящённой Курбу. Для брака с Жатецом Квидым, для того, чтобы породниться, забыть обиды. И жить в дальнейшем без обид, как родичи и добрые соседи, под властью славного Корифея.
«Э-э-э» и косоглазие поразило всех. Кроме матриарха Квидых — старушка мелко закланялась, закланяла мужа и сынульку и даже старческую слезу пустила.
А несколько особо престарелых Курбичей даже не совещались — переглянулись, пожали плечами и покивали.
— Род Курбичей принимает виру. Она справедлива, просит год, для передачи отроковицы в род Квидых, — озвучил старейшина.
— Да будет так! — поспешил Лидари. — У тебя ВСЁ, почтеннейший видом⁈
— Я слагаю с себя поверенные мне права и обязанности, — ответил я, обращаясь к Квидым. — Поверенное исполнено.
— И исполнено, превзойдя все наши ожидания, почтеннейший Михайло Потапыч!
— Поручение, будьте любезны, уважаемая, — прибрал я из дрожащей лапки свой гонорар. — Прощайте, уважаемые. Я — спешу в Золотой, исправлять ущерб от этого дела.
— Какой⁈ — рявкнул лыбящийся Троксборс.
— У меня сапоги — в клочья! — пожаловался я. — А негоже моему почтенству быть босяком!
В общем — свалил я с этого сборища, в которое превратился суд. Причин было несколько, хотя озвученная, про разодранные сапоги, вполне имела место быть. Ну не солидно же!
— Млад, — задумчиво обратился я к дворецкому, выезжая из Шкуфьи.
— Слушаю, господин Потапыч?
— Напомни мне заказать не пару, а три… нет, четыре пары сапог. Горят на работе, — вздохнул я.
— Напомню, Михайло Потапыч. А может…
— М-м-м?
— Вы же изволите заказывать обувку у того же мастера?
— Изволю, — не стал спорить я с этим вопиющим фактом.
— Так не угодно ли вам, чтобы заказ на сапоги сделал слуга?
— Хм-м-м… угодно, — довольно покивал я. — А ты — ма-ла-де-е-ец, Млад. И ты тоже, — дополнил я, обращаясь к болтающей ножками на плече Диньке.