Так что обозначил я Хвостатому задачу: слежка и сбор данных по некоей Дарсе Дабар, владетельнице. Тайное, но пристальное.
— На пару седмиц, с детальными отчётами… докладами: где была, чем занималась, с кем встречалась.
— Проверка, почтенный?
— А тебе-то что за дело, уважаемый? — хмыкнул я.
— Так дело-то вот в чём: а коли попадёт сия девица в неприятность? Сама по глупости, или неудаче. А мне что делать? Наблюдать, вмешаться? И как: помочь девице, или… наоборот?
— Хм-м-м… — задумался я. — Помочь в случае прямой угрозе жизни. В остальных случаях — доложить мне, как в ряде будет.
— В Привратном…
— Похер, уважаемый, как тут принято. Работать со мной будешь по ряду, как и ещё кто, если понадобится. Скрывать свой род и прочее — скрывай. Но не в деле: да и толковали мне, что для дела все эти традиции неприменимы.
— Так-то так, да не совсем…
— Я — поверенный. И орать на каждом углу, кто ты такой, уважаемый Шкавич, не намерен. Но не желаешь — могу поискать кого посговорчивее.
— Эх… — с видом потерпевшего вздохнул наёмник. — А денег-то сколько положите?
— А сколько надо?
— Много!
— Много — не дам!
В общем, поторговались немного, ну и нанял я именно Шкавича. Понятно, что у него отряд, но это уже его дело. Подписали ряд (в двух экземплярах), я наёмника осыпал деньгами, и направились мы с Младом из Привратного.
— Хм, господин, у меня есть вопрос, — по дороге поинтересовался дворецкий.
— М-м-м?
— Этот Шустрый — калека.
— Я понял. Можешь сообщить, если будем работать с Привратным. Тебе в таком случае здесь бывать придётся. А можешь нет. Дело в том, Млад, что этот управляющий — управляет теми же прознатчиками. И тайны в том, что Медвежье Товарищество делает железные руки-ноги — никакой. Либо денег нет ни черта, либо слепоглхонемой этот Шустрый, либо копит. Так что сам смотри, я говорить ему смысла не вижу.
Добрались до Услуги, где Грошен с ходу озадачил моё почтенство: в приёмной меня ожидают, уже не менее часа, два владетеля.
— Уважаемый воевода Серпент, ваше почтенство. И, если я не ошибаюсь, уважаемый Рейнар — в возрасте, имени не назову.
— Вместе пришли?
— Раздельно, но почти в одно время, к вам, Михайло Потапыч.
— Да понятно, что если бы в Счёты, то в другую дверь бы щемились. Ладно, пойду узнавать, что этим деятелям понадобилось, — риторически оповестил я округу и потопал в приёмную.
В приёмной мои стратегические запасы водки уничтожали два решительно жутких типов. Решительно жутко мне знакомых: не к водке помянутый Серпент, змеюк подколодный. И сам Бач Рейнар, главный в рыжем семействе по городу Золотой. Морды знакомые, заслуженные, вызывающие искренние опасения: каждую из них я бы не против увидеть, поговорить, почерпнуть из беседы информацию и даже взяться за дело, если предложат. С Серпентом даже не против «встретится семьями», а Бач, в принципе, довольно полезен в моих теоретических матримониальных планах… Но эти два деятеля сидели в моей приёмной. С широкими лыбами уничтожали мою водку и щурились друг на друга: Серпент, как и положено — змейски. А Бач, соответственно, лисьи.