Медик замолчал и повернул ко мне голову. Я узнал Домато.

Эрцог тоже воззрился на незваного гостя, но не рассердился вроде. Только буркнул:

— Лёгок на помине. Чего пришёл?

— Хотел попросить разрешение сделать запрос на Аннхелл.

— Ну, так делай, я-то при чём?

Я оттянул рукав и показал, что браслета общей связи у меня нет.

— А, — сказал эрцог. — Перестраховщики завелись. — Он хлопнул по панели и выругался, когда загорелся сигнал.

— Что б вас к Тёмной матери!

— Служба безопасности, — бесстрастно отозвалась панель.

— Браслет отдай, дурак! — рявкнул эрцог. — Он тут в гостях, а не в тюрьме. Понял?

— Вас понял.

— Не «васпонял», а понял, спрашиваю?

— Так точно.

— Одни болваны кругом, — Локьё отжал кнопку. — Иди, мученик. Впрочем, стой. Раз зашёл уже…

Он лениво развернулся ко мне вместе с креслом, закинул сцепленные ладони за голову.

— Садись, чего стоишь?

Я сел.

Он разглядывал меня с каким-то физиологическим интересом.

Долго разглядывал. Я сидел и думал о Влане. Как она там, и что вообще с ней такое?

Элиер был прав — у неё, скорее всего, просто срезало полголовы.

Я вспоминал пластиковый фиксатор, больше похожий на колпак, и всё больше утверждался в мысли, что как-то так оно и было.

Что же я диагноз-то не вызубрил?

— Чего такой скучный? — поинтересовался, наконец, Локьё.

Я передёрнул плечами: твоё, мол, какое дело.

— Врачи мои обижают, что ли? — он посмотрел искоса на Домато, но тот игры не принял, да и взгляда, в общем-то, не заметил: смотрел на экран и думал о чём-то своём.

— Да нет, с врачами как раз всё нормально. Если исключить историю с сапфиром, то более комфортного медобследования я ещё не проходил.

— С каким сапфиром? — лениво спросил Локьё.

— На Гране ребята мне подарили сапфир, наверное, с записью, ещё не проверял. А я его проглотил, оказывается, когда Бризо за мной охотился. И забыл об этом. Долбануло по башке — и забыл.

— Сапфир? А почему вдруг сапфир? — удивился Локьё.

— А почему — нет? Может, не было под рукой синийского камня. А может — вообще на память.

— А ну, покажи?

Эрцог резко подался ко мне. Я не видел в камне хоть какой-то ценности и достал футляр из нагрудного кармана.

Футляр был прозрачным. Казалось, что сапфир просто лежит на ладони. Крупный такой. Больше келийского ореха. Искусственно не огранённый, но сам по себе очень красивый.

Только маленький скол у основания, наверное, снижал его ювелирную ценность. Но в техническом плане камень был безупречен. Мы с Элиером рассматривали его на предмет внутренних дефектов в аппарате, которым изучают свойства крови. Там приличное увеличение.