— Покой мне только снится, юноша. А Бгоро так и ждёт, чтобы я признал себя больной выжившей из ума каракатицей, — беззлобно усмехнулся эрцог.

— Вы думаете, временное командование силами Южной армии Содружества добавит ему уверенности в себе?

Эрцога пронзила боль. Пальцы Элиера, казалось, на долю секунды вошли прямо в мозг.

— Извините, — сказал он тихо. — Это было необходимо.

Локьё ощутил, как последнее напряжение уходит, а тело становится невозможно лёгким.

У парня золотые руки. Как он сказал? Временное командование? Вряд ли Элиер выражал свои мысли.

— Так считает Домато?

— Главный врач полагает, что вам критически необходим отдых.

— С какого конкретно года он мне необходим, это не уточнялось? — пошутил эрцог.

С Элиером было легко разговаривать. Парень был самостоятелен в суждениях, но безукоризненно вежлив. Домато растил его «под себя»: он не любил ни тупости, ни разболтанности.

Странно, но с молодым имперским капитаном Элиер сразу нашел общий язык. Или — НЕ странно?

— Скажи, а капитан Пайел понравился тебе?

— Да, — спокойно ответил Элиер. — Война его не испортила.

— А меня?

— Вы знали многое в жизни, он — ничего, кроме войны.

— Уклоняешься от оценок?

— Зачем сравнивать несопоставимое?

— Разумно. Ты сам-то видел, что он прислал?

— Вы настаиваете, чтобы я отвечал, мой лорд? Несмотря на рекомендации об отдыхе?

— К сожалению, про отдых мы с тобой только шутили.

— Да, я видел анализы и выкладки имперских медиков. Я согласен с главным врачом. Это информационная инфекция.

Эрцог не смог справиться с напряжением, и Элиер покачал головой:

— Я же предупреждал, что этот разговор не для сеанса массажа. Я делаю вам больно, когда вы так напряжены.

— Если бы все, только вот так делали мне больно… — пробормотал эрцог и натянуто рассмеялся. — Выходит, я не сумел предотвратить заражение. Чудовище выпустили на свободу, и события пойдут теперь по правой горизонтальной ветке… — Он вздохнул и закрыл глаза. — Я не могу подозревать имперцев. Их поведение не дает мне таких оснований. Скорее всего, мы просто опоздали и какие-то хранилища уже были вскрыты.

— Рано судить, сумел ты или нет! — объявил, входя в кабинет, Домато. — Но одну ошибку ты сделал. Нужно было рассказать лендслеру ВСЮ правду, а не её часть. Болезнь, таким образом, не вынесли бы с планеты.

Локьё вздохнул. Спорить — не хотелось. Он и так действовал, как не стал бы не то, что эрцог и командующий, а…

А кто? Ташип бесхвостый?

Но на одной чаше лежал его гонор, а на другой — левая горизонтальная ветка, где был возможен хотя бы временный договор о мире и переговоры по зонам влияния на Аннхелле.