Семёныч
Страница 46 из 54
Настройки чтения
18px
1.8
1

Семёныч

Страница 46

«23 февраля. 1996».

За столом сидел мужик лет пятидесяти. Чёрные усы, чёрные брови. Лицо ещё не кора — просто обветренное, с первыми бороздами. Тельняшка под расстёгнутой рабочей курткой с оранжевыми полосами — путейской. Он ел макароны по-флотски прямо со сковородки, вилкой, и смотрел в маленький телевизор на холодильнике, где шёл праздничный концерт и кто-то в форме пел про берёзы.

Костя узнал его не сразу. Потом узнал — по рукам. По тому, как он держал вилку: всей ладонью, как молоток.

Семёныч. Иван Семёнович Ершов. Путевой обходчик. Тот, кто ходил по этим рельсам с молотком, пока рельсы ещё были. Тот самый мост был его участком.

В прихожей хлопнула дверь.

— Бать, ты дома?

— Где ж мне быть, — сказал Семёныч, не отрываясь от телевизора.

На кухню вошёл пацан. Лет пятнадцати, тощий, длинный, в джинсовке не по размеру, с гитарой в чехле за спиной. Волосы до плеч — по моде, как у всех во дворе, кто хоть что-то бренчал. Нос отцовский. Глаза чужие, светлые — наверное, мамины.

Витя.

Он постоял в дверях, переминаясь. Руки за спиной.

— Чего мнёшься? — спросил Семёныч.

— Да так. — Витя вытащил руки из-за спины. В них была кружка. Белая, фаянсовая, с красной надписью. — Это… С праздником, бать.

«Лучшему папе».

Семёныч посмотрел на кружку. Потом на сына. Потом опять на кружку. Взял. Повертел в больших руках.

— Ну и на кой мне? — сказал он. — Кружек полный шкаф.

— Ну… — Витя покраснел. — Ну это ж… Лучшему. Не просто.

— Деньги-то где взял?

— Заработал. Машины мыл у гаражей.

Семёныч долго смотрел на кружку. Потом встал, вылил свой чай из старой эмалированной в раковину, сполоснул новую кружку под краном, насыпал заварки, налил кипятка, бросил три куска сахара. Сел. Отхлебнул.

— Ничего, — сказал он. — Тепло держит.

Витя улыбнулся. Во весь рот. Как улыбаются в пятнадцать, когда ещё не научились прятать.

Потом он расчехлил гитару и сел на табуретку у окна. Играл то, что тогда играли все во дворах, — три аккорда, хриплый голос, про звезду и про то, что всё ещё будет. Сбивался, начинал заново. Семёныч смотрел в телевизор и делал вид, что не слушает.

Но Костя видел. Видел, как дед держит кружку обеими руками, будто греется, хотя на кухне жарко. Видел, как под усами шевелятся губы — он подпевал. Беззвучно. Чтобы сын не заметил.

Кружка «Лучшему папе». Тридцать лет. Из неё пил Серёга, не зная. Тёма на Новый год. Костя поставил её между двух крестов на Северном. Она плыла по реке между двух гробов.

А в начале она была вот такая. Новая. Тёплая. Пятнадцатилетний пацан намыл на неё машин у гаражей.

Костя сидел на ведре и держал удочку обеими руками. Как дед — кружку.

назадназад
1 ... 44 45 46 47 48 ... 54
впередвперед