Звонок
Страница 44 из 54
Настройки чтения
18px
1.8
1

Звонок

Страница 44

Семёныч и держал. Тридцать лет. Даже от него.

Костя смотрел, как дед в ватнике наливает пацану чай в кружку с отбитой ручкой. Как кладёт перед ним два пирожка в промасленной бумаге. Как говорит: «Ешь». И не мог ни постучать, ни позвонить, ни крикнуть. Мог только смотреть.

Потом была Дмитриевская. Ночь, когда Семёныч не пришёл.

И ещё девять дней будка оставалась закрытой. Будто Семёныч всё ещё сидел там на раскладушке и держал — как держат, говорят, девять дней, пока душа не уйдёт из дома.

На десятую ночь круг перестал отталкивать поплавок. Провод он нащупал не сразу: забрасывал ночь за ночью, пока поплавок однажды не провалился внутрь.

Костя почувствовал это рукой. Будто крючок за что-то зацепился. Тонкое. Медное. Обрубленное.

Он медленно потянул леску.

И где-то там, в начале зимы, на полке над столом, в кирпичной будке у чугунных ворот, телефон без провода звякнул.

Пацан сидел на раскладушке.

Костя видел его через рябь ясно, будто смотрел в окно будки снаружи. Синий пуховик на гвозде у двери. Валенки Семёныча на ногах. Свет выключен. Левая рука держит правое запястье — та, со свежим шрамом.

Он поднял голову и смотрел на телефон.

Костя потянул леску ещё раз. Звонок. Ещё. Звонок.

Телефон звонил громко, по-старому, с дребезгом, так что тряслась полка, — Костя слышал это сквозь воду, глухо, как из соседней квартиры. Третий. Четвёртый.

Пацан не двигался. Только пальцы на запястье сжимались сильнее с каждым звонком.

Возьми, думал Костя. Возьми, дурак. Это я. Я тебе скажу. Я тебе всё скажу.

Он заготовил слова. Много слов. Пока сидел на ведре и ждал, когда будка откроется, он перебирал их сто раз. «Брось ворота». «Уезжай к маме». «Не трать время на петицию, всё бесполезно». «Не пускай Тёму». «Не ходи на мост». «Скажи маме, что любишь. Сейчас. Не жди».

Пятый звонок. Шестой.

Он поднёс к уху ладонь — так, будто держал трубку. И услышал линию.

Тишину будки. Дыхание пацана — частое, рваное. Тиканье обогревателя.

А под всем этим — воду.

Тихую. Далёкую. Журчащую, как в трубе. И в этом журчании что-то было. Не слова — мелодия. Кто-то напевал. Тихо, ласково, без слов, как напевают над кроваткой. Женский голос.

Мамин.

Костя похолодел. Он не пел. Это была не его колыбельная. Это была река. Она шла по его леске, как по проводу, она уже сидела в этой линии и ждала, когда на том конце снимут трубку.

Седьмой звонок.

Пацан встал.

Костя видел, как он встаёт. Ноги сами. Рука сама тянется к трубке. Он знал это движение. Он сам так вставал.

Не бери, думал Костя. Не бери. Не бери.

Пацан сел обратно. Вцепился в своё запястье так, что побелели пальцы.

назадназад
1 ... 42 43 44 45 46 ... 54
впередвперед