Костя подумал про Артёма Вадимовича и его домофон. Про Валеру. Про то, как звали Фархода у вагончика.
— Её можно остановить?
— Можно держать, — сказал мужик. — Сидеть тут. Не вставать. Тогда держится.
— Сколько сидеть?
Мужик не ответил.
— Ты зачем ворота держал? — спросил он вместо ответа. — Их всё равно снесут. Всегда сносят.
— Всегда?
— Каждый раз, — сказал мужик.
Он отложил удочку. Достал из кармана пальто свёрток — газетный, мятый, перевязанный бечёвкой. Развернул. Внутри был хлеб. Чёрный. «Бородинский». Полбуханки, нарезанной толстыми кусками.
Бригадир уволился на следующий день. Собрал вещи из бытовки — каску, рацию, термос — и уехал, ни с кем не попрощавшись. Серёга потом говорил, что видел его на вокзале: седой как лунь, сидел на лавке с сумкой и смотрел на рельсы, хотя его поезд давно ушёл.
Комиссия из Москвы приехала утром, как и обещали. Походила по глине вокруг поваленных ворот, посмотрела на пруд, пофотографировала. Ворота увезли на металлолом. Стройка встала на два дня, а на третий пошла дальше. Новый бригадир, молодой, в чистой каске, привёз с собой план-график и плакат для бытовки: «Сроки — это ответственность».
А город начал тонуть.
Не сразу. И не так, чтобы кто-то заметил.
Сначала подвалы. Вахтёрша в общаге, баба Зоя, с утра ругалась на весь первый этаж: в подвале воды по колено, а трубы целые, сантехник приходил, лазил, ничего не нашёл. «Откуда, говорю, вода? А он мне: грунтовые! Какие грунтовые, я тут тридцать лет сижу, всегда сухо было!» Пахло в подвале не канализацией. Пахло рекой — тиной, мокрым песком, холодом.
Потом кран.
Тёма налил чайник, вскипятил, а когда стал заваривать — на дне кружки осел песок. Жёлтый, мелкий. Тёма долго смотрел в кружку. Потом вылил чай в раковину, и в сливе, на решётке, осталась маленькая ракушка. С ноготь.
— Костян, — позвал он. — Иди сюда.
Костя подошёл, посмотрел. И ничего не сказал.
В городском паблике появилось сообщение от «Водоканала»: «В связи с проведением ремонтных работ возможно временное изменение цвета и мутности воды. Вода безопасна для употребления после кипячения». К вечеру в «Пятёрочке» не осталось бутилированной воды. Ни одной пятилитровки. Только газировка с лимоном, которую никто никогда не брал.
А потом голоса.
Первый пост в «Подслушано у нас» появился в четверг, в 3:47.
«кто-нибудь ещё сейчас слышал? меня по имени звали из коридора. голосом мамы. мама в другом городе. я не открыла. мне страшно»
К утру под постом было четыреста комментариев.
«массовый сонный паралич, почитайте, это научно»
«это 5G включили, мне знакомый говорил»