— Там мой муж лежит.
— Мы вам очень сочувствуем. Вы можете подать заявление на перезахоронение с соблюдением…
— Он там тридцать лет лежит. Куда я его — по заявлению?
Бабки загудели. Учителя смотрели в телефоны. Мужик в последнем ряду всхрапнул.
Костя поднял руку.
— А ворота? — спросил он.
Чиновница посмотрела на него поверх очков.
— Какие ворота?
— Старые. У будки. Их тоже снесут?
— Молодой человек, вопрос не по существу. Ещё вопросы?
Вопросов больше не было. Голосовали поднятием рук. «За» — семь учителей, не отрываясь от телефонов. «Против» — шесть бабок, Костя и Тёма. Мужик в последнем ряду проснулся, увидел поднятые руки и на всякий случай тоже поднял.
— Большинство — за, — сказала чиновница.
— Как за? — сказал Тёма. — Нас девять, их семь.
Чиновница что-то посчитала в бумагах.
— Плюс поступившие письменные отзывы, — сказала она. — Сорок три положительных. Слушания объявляются состоявшимися.
Потом, в протоколе на сайте администрации, Костя прочитал: «Замечаний и предложений от участников публичных слушаний не поступило».
Тогда Тёма сказал, что нужна петиция.
— Бумажная, — сказал он. — Электронную никто читать не будет. А бумажную обязаны. Наверное.
Они ходили по району три дня. Между сменами, между парами, по темноте — потому что светло в декабре было часов шесть, и всё это время они спали.
Район у кладбища был такой, какие бывают у всех кладбищ: частный сектор с покосившимися заборами, три пятиэтажки, гаражи, ларёк «Продукты 24», который закрывался в девять. Собаки за каждым забором. Снег, который никто не чистил.
Двери открывали неохотно.
— А мне-то что? — сказал мужик в майке и закрыл дверь.
— Да снесут всё равно, — сказала женщина с ребёнком на руках. — Вы что, первый день живёте?
— Сынок, а газ там проведут? — спросил старик из частного дома. — Если газ проведут, я за.
— Наконец-то нормальный магазин будет, — сказала девушка в пуховике. — А то до «Пятёрочки» две остановки. Не, не подпишу, извините.
Подписал мужик в рабочей куртке, у которого в старой части лежал дед. «Он в войну воевал, а они его — в общем порядке?» Подписала продавщица из ларька — просто так, потому что ей понравился Тёма. Подписали бабки Нины Петровны, все до одной, а некоторые и по два раза, пока Костя не заметил.
Лидию Павловну Костя поймал в институте, в коридоре между парами. Она шла с термосом и стопкой контрольных.
— Лидия Павловна. Тут… подпишите, если можно.
Она остановилась. Надела очки на цепочке и прочитала весь текст, сверху донизу, медленно, шевеля губами. Потом взяла у Кости ручку и расписалась. Аккуратно, разборчиво, с росчерком.