Пересдача
Страница 11 из 54
Настройки чтения
18px
1.8
1

Пересдача

Страница 11

— Вы по записи? — спросила бабка в мохеровом берете, едва он подошёл. Спросила таким тоном, каким на войне, наверное, спрашивали пароль.

— Да. На десять сорок.

— Тут все по записи, — с удовлетворением сказала бабка. — Я на девять двадцать. За мной будете.

— А кто последний?

— Последний у нас мужчина. Он вышел.

Костя сел. Рядом мужик в куртке «Газпром» спал, уронив голову на грудь. Напротив две тётки обсуждали, что у Зинки зять опять запил, а Зинка его всё равно кормит, потому что а куда его денешь. Бабка в берете рассказывала всем сразу и никому, что раньше врачи были не то что сейчас: раньше врач тебя посмотрит — и ты уже здоров, а сейчас только в компьютер свой глядят.

Дверь кабинета открывалась раз в двадцать минут. Каждый раз из неё выглядывала медсестра, выкрикивала фамилию, которую никто не узнавал, и закрывала дверь обратно.

— А это у тебя что, сынок? — Бабка кивнула на его бинт.

— Собаки.

— Ой. — Бабка оживилась. — У нас во дворе тоже. Стая целая, у мусорки живут. Я им кашу ношу. Ты, главное, не беги от них. Побежишь — всё, ты для них добыча. А стоишь — и они стоят. Смотрят. Думают.

Костя посмотрел на неё.

— А если не уходят? — спросил он.

— Хлеба дай, — сказала бабка. — Чёрного. Все хлеб любят.

Его вызвали, когда на телефоне было 12:15. Медсестра — большая, быстрая, с руками как у грузчика — размотала бинт, сказала «не дёргайся», и Костя не успел даже приготовиться, как она уже выдёргивала нитки пинцетом, одну за другой, с сухим тихим звуком.

— Всё. — Она бросила пинцет в лоток. — Мазать вот этим. Следующий!

На улице Костя остановился под фонарём и впервые как следует рассмотрел ладонь. Три полосы. Ровные, розовые, параллельные, как разлиновка в тетради. Они шли через всю ладонь и пересекали линию жизни — ту, по которой цыганки на вокзале обещают долгую дорогу и казённый дом.

Он сжал кулак. Полосы спрятались.

На остановке, на столбе, висело его объявление. Все десять язычков были на месте.

Пересдача была двадцатого, в четыре, после пар. В коридоре третьего этажа сидели все, кому Лидия Павловна испортила осень: человек пятнадцать, бледные, с конспектами на коленях. Кто-то зубрил вслух, шевеля губами, как на молитве. Кто-то запихивал шпору в рукав. Девочка с первой парты тихо плакала в шарф — заранее, на всякий случай.

Костя листал конспект и не видел букв. Он учил его по ночам в будке, между обходом и кроссвордом, и в голове от этого всё смешалось: эпюры, напряжения, «Бородинский», моменты сил, Он с большой буквы. Двух листов в конспекте не хватало. На одном было объявление, на другом — «Для Кости».

назадназад
1 ... 9 10 11 12 13 ... 54
впередвперед