— Не знаю уж, кто ты была, но пусть твой дух пребудет в покое, я не презренный гробокопатель, что жаден до злата, в своих украшениях ты взойдёшь на последний костёр, дабы в них же шагать в новой жизни. Пусть будут боги к тебе милостивы, и ты обретёшь там всех, кого потеряла в этой, — проговорил я перед скелетом, сняв мешок и намереваясь аккуратно сложить в него останки посоха. Говорить со жмурами, конечно, странно, но дискомфорта я от этого не испытывал, наоборот, старался собственным голосом нарушить могильную атмосферу вокруг.

Но вот после того как я бросил взгляд к дальней стене, о душевном комфорте речи точно уже не шло. Пальцы на мече предводителя нападавших явно изменили своё расположение. До этого момента были сцеплены на рукояти в замок, а теперь правая рука сжимала оружие, левая ладонь лежала на яблоке. Это было плохо. Это, сцука, было очень плохо. У меня тут по всем признакам валялась нежить, которая уже проснулась, а Гринольв был далеко, сходу не дозовёшься, а свалить мне дадут очень вряд ли. Но была в этом и приятная сторона. То, что мертвяк ещё не вскочил и не порубил меня в капусту, значит, что он не очень-то силён. Иначе бы не запаривался с тихим перехватыванием меча. А вот то, что ему мозгов на скрытность хватило, опять же относилось к дерьмовым новостям.

Все эти мысли пронеслись в моей голове, как порыв холодного зимнего ветра, так оно обычно и бывает, когда ко мне уже подкрался писец. Я же разогнулся и как ни в чём не бывало продолжил говорить, тихонько извлекая топор из поясной петли:

— … мне неведомо, из-за чего случился ваш последний бой, но, надеюсь, все вы обретёте мир и покой в божественных чертогах.

Сказав последние слова, я метнул в излишне активного мертвеца огненное заклинание. Эта магия удавалась мне куда хуже ледяной, особенно здесь, на континенте вечной зимы, но против нежити лучше всего действуют именно огонь и свет. Это если некромантию не считать. Понятное дело, труповоды весьма хорошо разбираются в том, как утихомиривать своих и чужих подопечных.

Пламенный сгусток тем временем попал в череп мертвеца и поджёг его. Неживое тело в тот же миг вскочило на ноги с леденящим душу скрипом из пасти, а я даже через пламя разглядел светящиеся тусклым синим светом глазницы. Жмурик же, размахнувшись мечом, ринулся на меня. Первый удар я пропустил перед собой, сделав полушаг назад, и попытался в быстрой контратаке отрубить врагу руку. И мне это почти удалось! То ли от долгого «сна», то ли ещё от чего, двигался дохляк не слишком быстро. Лезвие моего оружия рассекло ссохшуюся плоть и кость, правая рука противника повисла на нескольких лоскутах кожи, но он перехватил оружие левой, вновь пойдя в атаку. И вот теперь мне пришлось туго! Проблем со сбивающимся дыханием или усталостью трупы в принципе не испытывают. Двигался жмурик медленней меня, но в искусстве владением оружия явно превосходил, не давая мне времени на контратаку и не подпуская на удобную дистанцию, пользуясь тем, что его полуторник длиннее моего одноручного топора.